Атлантида пожал плечами:
— Разумеется, признаю.
Обвинитель удовлетворенно кивнул:
— Экстраполировав данную теорию на всю историю человечества, мы можем предположить, что весь событийный ряд в истории строго определен и, найдя несколько фактов, идентичных уже случившемуся событию, мы можем восстановить и всё событие.
— Протестую! — воскликнул профессор Биттнер, но судья Брусковский презрительно махнул рукой, давая понять, что на возражения адвоката не обращает внимания.
— Итак, нам, пользуясь теорией самого обвиняемого...
— Моя теория совсем о другом! — воскликнул Платон Атлантида. — Наш мир, построенный по законам хаоса, постоянно плодит подобия, но механический перенос не допустим...
— Обвиняемый, вам не давали слова! — Строго нахмурил брови Брусковский.
— Пользуясь теорией самого обвиняемого, мы ищем схожие события, дабы достроить модель преступления. Итак, что мы имеем? Прежде всего, записную книжку Платона Раскольникова, найденную на месте преступления. — Обвинитель поднял руку с записной книжкой. Можно было подумать, что именно с помощью этой записной книжки археолог и прикончил свои жертвы. — Уважаемые господа, обратите внимание на два факта. Первое — на фамилию Раскольников. — Он сделал паузу, чтобы слушатели могли шепотом или про себя повторить фамилию офиняемого. — И второе. — Вновь пауза, только короче. — Все мы, господа, помним ужасный и пронзительный, а — главное! — психологически неимоверно достоверный роман Феодора Михи Достоевского “Преступление с наказанием”. Так вот, главный герой, убивший старуху-процентщицу, тоже носил фамилию Раскольников.
Среди собравшихся поднялся гул. Видимо, народ вспоминал роман Михи Достоевского и обсуждал проблему главного героя: можно убивать старушек ради великой идеи или все-таки нельзя. В XXX веке, как и в веке XIX, этот вопрос так и не был решен. Лишь сукки Кай -1молчал, буравя взглядом лицо Брусковского. Не потому, что сукки не читал Достоевского, а потому, что Первый Кай был занят в этот миг очень важным делом. Он звал Бис-Анду. Но тот пока не откликался.
— Это чушь! Абсурд! — выкрикнул Биттнер, но на его возглас никто не обратил внимания.
— Так вот, у нас тоже убита старуха-процентщица.
— Разве Мим старуха? — рассмеялся Платон. Несмотря на угрожающее положение, речь обвинителя его развеселила. Подобного бреда он давненько не слыхал даже на заседаниях Ученого Совета МГАО.
— Мне удалось выяснить, что госпоже Мим было шестьдесят биологических лет. То есть по возрасту она была ровесницей старухи Достоевского.
Биттнер и Платон переглянулись. Оба были уверены, что героиня Достоевского была куда старше. Атлантида напряг свою генетически уплотненную память, пытаясь вспомнить, сколько же на самом деле было лет той мерзкой старушонке из романа. Он помнил светлые волосы, смазанные маслом, лоснящиеся... Сам образ затмевал цифры. Но даже если обвинитель прав, и старушка в самом деле была так молода, что из того?
— А ее сестра Лизавета, безвинно убитая — это надо полагать милый Дэви? — ехидно спросил Биттнер.
— Именно. Дэви родился биологически женщиной, и затем поменял пол. Он или, вернее, она была двоюродной сестрой Мим. Все сходится, господа.
— У вас есть еще какие-нибудь доказательства? — спросил судья Брусковский, очень довольный речью обвинителя.
— Показания шерифа и еще нескольких свидетелей. Все они утверждают, что обвиняемый признал свою вину сразу же после предъявления обвинения.
Шериф был вызван и с готовностью подтвердил, что Атлантида сознался в убийстве Мим и Дэви, а потом струсил и стал отпираться.
Биттнер уже не протестовал. Ему вообще не собирались давать слова, и Брусковский готов был вынести приговор, но адвокат ударил ладонями по коленям и выкрикнул пронзительно и тонко:
— Защита требует слова!
Брусковский сморщился, но все же уступил.
— Все это смешно, господа, все эти обвинения чушь! — заявил адвокат Биттнер, под воздействием сильнейшего эмоционального потрясения позабывший казуистические формулы права. — Ни одно из утверждений обвинителя не доказывает вину моего подзащитного. Во-первых, свидетели сукки Кай-2 и Герман Краузер могут подтвердить, что все последние дни Платон Раскольников находился на раскопках вместе с ними. Я прошу вызвать этих свидетелей.