— Суд отвергает вашу просьбу, — заявил Брусковский. — Эти двое — ваши компаньоны и компаньоны Раскольникова. К их показаниям суд относится критически. Хотя... мы готовы допросить профессора Германа Краузера.
И Герман Краузер явился. В костюме, в белой рубашке. И желтой шляпе, похожей на шляпу профессора Биттнера.
— Клянусь говорить только правду! — заявил Краузер.
— Прошу подтвердить, что Платон Раскольников после прибытия на второй участок все время находился с нами, — попросил Биттнер.
— Да, он был с нами во время раскопок. Но мог отлучиться, пока мы спали. Пять или шесть часов вполне достаточно, чтобы прикончить кого-нибудь. — И Краузер совершенно нагло подмигнул защитнику.
— Что вы знаете про убийство?
— Про само убийство конкретно ничего. Но слышал не раз, как Платон приговаривал: “Десять тысяч за контейнер! Эту Мим хорошо бы прикончить!”
— У меня больше нет вопросов! — заявил обвинитель и тоже подмигнул адвокату.
Хотя Биттнер ожидал чего-то подобного, он все же на миг растерялся. Судья раскрыл рот, чтобы объявить выступление адвоката законченным, но тут Биттнер закричал:
— Стойте! У меня есть улики, которые докажут, что обвинения сфабрикованы. Возможно, не всем известно, что на контейнере К-Ф-Ф, в котором были найдены тела убитых, есть специальный чип, фиксирующий перемещения груза. Так вот, “путевой лист”, снятый и расшифрованный в присутствии пятерых свидетелей, подтверждает невиновность моего подзащитного. Дело в том, что этот контейнер не был закуплен профессором Раскольниковым, а благополучно остался на базе К-Ф-Ф, после чего был доставлен на участок профессора Брусковского, где и был загружен, а оттуда — прямиком на второй участок сукки Кая -2, где в этот момент находился профессор Раскольников. И прибыл контейнер туда точнехонько в то время, в какое на этот участок приехал шериф со своими охранниками — то есть вместе с ними. В то время как Мим и Дэви умерли за сутки до этого.
— Ерунда, — отмахнулся Брусковский. — Это еще ничего не доказывает.
— А вы лучше скажите, профессор Биттнер, — хитро прищурился обвинитель. — Убивал Платон Раскольников в романе Достоевского старушку или нет?
— Его звали не Платоном, а Родионом, — простонал Биттнер.
— Так убивал или нет!
— Ну, конечно убивал, но...
— Значит, профессор Платон Раскольников убил Мим и Дэви! — воскликнул обвинитель.
Зрители в первом ряду изо всех сил принялись колотить в ладоши. В задних рядах засвистели и принялись ругаться на всех известных диалектах Галактики. Публика была в восторге, всем было ясно, что профессора повесят.
— Бис-Анду... — прошептал сукки Кай-1. Зашелестел песок и светило, согревавшее планету Менс последние дни, как будто померкло.
Брусковский переменился в лице. Несмотря на загар, стало видно, как он побледнел. Кажется, секунду или две он колебался. Но лишь секунду или две.
— Итак, мы выслушали обе стороны, обвинение и защиту, — объявил Брусковский ледяным тоном. — Обвиняемый хочет что-нибудь сказать? — Атлантида встал со скамьи и открыл рот. — Не хочет. Я выношу приговор: виновен. За двойное убийство, совершенное с особой жестокостью, профессор Платон Раскольников приговаривается к смерти. Платон Раскольников будет сброшен в старый шурф.
— Чтоб у тебя Бис-Анду выжрал язык! — воскликнул сукки Кай-1 и оскалил свои довольно внушительные зубы.
Профессор Брусковский вздрогнул: человек может не верить в Яхве, Аллаха, Иисуса, не поклоняться Будде или невидимому и всемогущему богу Нмо, которого чтут на Эгеиде, может утверждать, что не существует Хозяина хрустального лабиринта, не знать, что на планете Вта обитают только боги, и смертным туда нет доступа, может вообще плевать на всех остальных божеств Галактики, но он все равно опасается бога мести Бис-Анду с планеты К-7, родной планеты сукки. Потому что Бис-Анду рано или поздно настигает свои жертвы. В прежние века, когда жизнь гуманоидов и негуманоидов была куда короче, Бис-Анду порой не успевал свершить свою месть. Но теперь он всегда приходит. Рано или поздно.
— Мы подадим апелляционную жалобу! — выкрикнул Биттнер. — По закону у нас есть стандартный месяц. Минус дни на пересылку информации.