— Да, очень сраная... простите, странная, я и не думал шутить. Простите.
— Ерунда. Я вас не укушу за эту насмешку... — Биттнер схватился за сердце. — Так вот, я подумал: а что если ключом к невидимой двери служит жидкость? Была не была! Что я теряю? Одним глотком меньше перед смертью. И наполнил отверстие текилой. Как сейчас.
Атлантида налил текилу из бутылки Биттнера в чашу.
Секунда миновала, другая. Минута... Базальтовая стена стала светиться густым красным светом. Уже явственно различался красный круг... Стена как будто раскалилась.
— Что там? — спросил Биттнер. Он был уверен, что там — ад.
— Ад. Когда я увидел этот свет, то так и подумал: ад. Думать, что это свет из рая у меня не было оснований. Потом я вспомнил, что жив. Хотя, поверьте, я пережил немало неприятных мгновений, падая в шахту.
Как открылся проход, Биттнер не заметил. Впереди по-прежнему светился красный круг, но теперь отчетливо было видно, что стены в этом месте уже нет.
— И вы... вы пошли туда?
— Почему бы и нет? Я, честно говоря, подумал, что там выход наружу. Но я ошибся. Представьте: у меня не было никаких шансов выбраться наверх. Надежда, что вы попытаетесь спуститься сюда призрачна, потому что вы не знали, что я уцелел. Да, кстати, почему вы сюда спустились, Биттнер?
— Не хотелось бросать ваше тело без погребения.
— Тронут. Так вот, я увидел там свет. И пошел вперед. Как мы идем сейчас. Не бойтесь, профессор, несмотря на красный спектр, это не огонь. Свет совершенно холодный.
“Казненный” схватил Биттнера за локоть и втолкнул в открывшийся туннель. Биттнер заорал, хотел рвануться назад — Атлантида не позволил. Тогда Биттнер совершенно обезумел и помчался вперед. Ему казалось, что Платон сейчас настигнет его и вопьется зубами в спину. Прежде в подобную чепуху Биттнер никогда не верил. Но одно дело, не верить в привидения и вампиров, сидя у себя в кабинете, а совсем другое — очутиться с живым трупом в подземелье. Потому что профессор Раскольников не мог остаться в живых. Не мог — и все тут.
Биттнер споткнулся обо что-то и упал. Ну вот, все, конец... Пожилой профессор перевернулся на спину. Атлантида стоял над ним и протягивал руку:
— Вставайте, не надо лежать здесь, друг мой, камень холодный. Подхватите ревматизм.
Биттнер нехотя стиснул пальцы Платона, и когда коллега помог ему подняться на ноги, тогда только и сообразил: рука-то теплая.
— Вы меня слушаете? — продолжал как ни в чем ни бывало Раскольников. Казалось, он не заметил ни ужаса старого археолога, ни его растерянности. — Надежда, что это выход, меня окрылила, но как только я вошел в это помещение, то понял, что никакой это не выход, и вообще выхода отсюда нет.
Они стояли в круглой зале с купольным потолком. В стенах десятка два отверстий, похожих на иллюминаторы. Каждое было закрыто обсидиановой крышкой. Теперь стало видно, что свет идет от красного конуса в центре залы. Присмотревшись, можно было разглядеть, что конус сложен из многочисленных шариков.
— Это двери в другие помещения? — Биттнер оглядывался, не понимая, где находится, но спешно пытаясь понять, что перед ним, до того, как Платон подскажет. Старику было стыдно за свой недавний суеверный страх и очень хотелось показать, что он вновь вернулся на позиции подлинной науки.
— Нет, это не двери. Выход отсюда только в тот холл, из которого мы пришли.
— А эти иллюминаторы?
Атлантида подошел к стене, жестом фокусника вынул обсидиановую крышку, запустил внутрь руку и извлек... знакомый золотой цилиндр. Тончайшая ажурная работа. Платон пренебрежительно швырнул его на пол, вновь запустил руку в нишу, вытащил новый цилиндр и бросил вслед за первым.
— Их там много? — У Биттнера задрожал голос.
— Тысячи. А может быть, и миллионы. И так в каждой нише.
— Что это? Тайная сокровищница царей?
— Представьте, профессор, я тоже задал себе этот вопрос. Я, погребенный заживо, сидел и размышлял здесь, и решал дурацкую задачку: что же я такое отыскал, в то время как у меня не было ни малейшего шанса выбраться из ловушки. Я размышлял всю ночь: так меня взволновала эта задача... Хотите узнать мой вывод?
— По-моему, нам лучше всего отсюда убраться и поскорее, — совершенно резонно заметил Биттнер, — прихватив с собой максимум этих сокровищ. А ваши выводы мы послушаем все вместе, я, Краузер и оба сукки. Но в другом месте.
— Идет! — Платон принялся горстями выгребать золотые безделушки и кидать их в контейнер. Потом остановился. — Краузер? Вы сказали “Краузер”? Неужели вы не вытолкали этого типа пинками под зад? После того, как он постарался меня утопить?