Так и не найдя ни одного подходящего ответа Платон вставил в ухо личинку музыкального центра — еще одна покупка за счет щедрого кредита, от которого, надо сказать, мало что осталось. Музыка зазвучала внутри черепа, и сразу расхотелось думать.
Платон уже начал погружаться в сон, когда внизу, под креслом что-то захрустело. Археолог очнулся мгновенно, извлек из уха музыкальную капсулу и схватился за тросточку. Кто-то отчаянно скреб пол, пытаясь пробраться внутрь. Платон встряхнул биофонарь, заставляя светляков пробудиться и осветить его жилище, оттолкнул кресло и перехватил тросточку поудобнее. Звук под полом на миг замер. Потом вновь неведомая тварь началась скрестись. Представлялось, что там, внизу, огромная крыса точит зубами бывшую обшивку корабля, из которой сделана жилая капсула. Какие же у этой твари должны быть зубы, чтобы осилить термолит? Прошло минут пятнадцать, зверь скребся и скребся.
— А и черт с тобой! — выругался археолог, вставил в ухо музыкальную капсулу, устроился поудобнее в кресле и уснул.
Приснилось ему, что он сдает экзамен по старорусскому языку. Сдает и не может сдать, потому как две недели назад подцепил лихорадку Бутлерова. А после нее у десяти процентов отрубает память навсегда, а у остальных — частично. Атлантида скрыл, что у него “бутлеровка”, отлежался в холоднющем туристском кемпинге, прижавшись к псевдопечке, и всаживая себе инъектором лошадиные дозы вакцины, заказанной по интернету. Если бы он сообщил кому-то, что у него “бутлеровка”, его бы тут же выперли из университета. Не потому что эта лихорадка заразна: на самом деле ее можно заполучить только от местных комаров, а потому, что после “бутлеровки” усвоить университетский курс невозможно, считал ученый совет универа.
Раскольников кое-как выкарабкался. И даже память не потерял. Но все время, отведенное на подготовку к экзаменам, промаялся в кемпинге. И теперь, сидя на экзамене, судорожно пытался вытряхнуть из своей генетически уплотненной памяти все, что слышал за семестр на занятиях. К сожалению, кое-что он пропустил. Даже очень много кое-чего. И в билете, как назло, было как раз это пропущенное... Платон обливался потом, рубашка липла к спине. Катастрофа... Подлинная катастрофа. Из трех вопросов он знал ответ лишь на один.
Он поднялся, шагнул к столу преподавателя. Молодая женщина. Брюнетка. Узкие плечи, блузка в розовые и голубые полоски. Легкий загар... красные пятна на щеках.
Он отбарабанил ответ на первый вопрос без запинки. И даже не до конца. Преподавательница его остановила:
— Достаточно! — и поведала компу: Отлично! Следующий!
Она махнула рукой. И он увидел точечки красной сыпи у нее на запястье. Теперь заметил капли пота на висках. Никаких сомнений: у нее начиналась “бутлеровка”.
Раскольников спешно выскочил из кабинета. Отыскал в коридоре свободный комп и послал на адрес преподавательницы старорусского код магазина, где можно заказать вакцину.
Платон очнулся. Он был весь в поту. Как тогда, на экзамене. Все, что приснилось ему этой ночью, происходило когда-то со студентом Тони Атлантидой в Маханском университете. Все, до мельчайших подробностей... Через неделю университет закрыли на карантин. К счастью, антитела у тому времени уже исчезли из крови студента Раскольникова. Как узнал он много позже, у людей с генетически уплотненной памятью после “бутлеровки” не бывает осложнений.
Какой дурацкий сон! Все, что было на самом деле, вновь повторилось. Даже блузка на преподавательнице была такая же, как на экзамене - в розовые и голубые полоски. Она тоже осталась в университете. Он ее встречал иногда.
Платон закрыл глаза. И ему тут же стало сниться, как он сдает экзамен по истории этики.
Ну, уж это чересчур!
Утром обнаружилось, что неведомая тварь прогрызла наружную обшивку капсулы и выжрала здоровенный кусок утеплителя. Оказывается, термолит ей все же был по зубам.
[1] МГАО — межгалактическое археологическое общество. Без его лицензии производить раскопки ни на одной из планет Галактики не разрешается.