“Потрошители” направились к выбранному кораблю. Профессор Биттнер плелся сзади. Первым делом Капитан налепил красный маячок на борт “трупа”. Так сказать, сигнал остальным: тело занято. Учитывая, что потрошение велось под патронажем короля, до заката потрошителям ничего не угрожало. Надо лишь поторопиться и самые ценные блоки снять до захода солнца. А учитывая, что на Фундусе сутки длятся сорок восемь стандартных часов, рабочий день предстоял очень долгий. Кажется, впервые Платон с теплотой подумал о профсоюзах.
— Там наверняка есть, чем поживиться внутри. Учтите, за каждый работоспособный блок премия в один кредит, — объявил Капитан, заглядывая внутрь.
— Какая щедрость! — презрительно фыркнул Платон и присел на пандус.
Он оглядел серые личинки мертвых кораблей, прикидывая, что можно отыскать в каждом из этих трупов. В современных кораблях столько всего. А главное, многие узлы дублируются. А что если... Он взбежал по пандусу, нырнул в узкий коридор, едва не распорол скафандр о металлический кронштейн, торчащий из стены (видно, здесь торопливо выдирали какие-то блоки) и вошел в рубку. В рубке “пассажира” не было иллюминаторов, но белый круг света лежал на грязном полу — кто-то успел проковырять изрядную дыру в обшивке. С потолка свешивались пучки проводов, почти все панели были сорваны, на том месте, где должен был находиться блок тахионной связи, зияла черная дыра. Платон стиснул зубы. Самый верный метод борьбы с разочарованием — метод физический — треснуть себя по лбу или дать соседу затрещину, это ободряет. Или превозмочь разочарование и действовать дальше. Атлантида вытащил из сумки с инструментами универсальную отвертку, поддел серую, покрытую черными язвами панель — одну из немногих, что осталась на месте. Так и есть — аварийные батареи исчезли.
— Уже работает! Вот что значит — трудоголик! — хихикнул Капитан за его спиной. — Только ты зря начал с рубки. Здесь наверняка нет ничего ценного. Хотя, впрочем, саму панель можно использовать. Но для этого надо вытащить все кнопки и индикаторы. Оставь ее на потом. Нудная вечерняя работа. А сейчас займемся узлами за внутренним корпусом. Их обычно никогда не вынимают, слишком долго, хлопотно. Бери инструменты и приступим...
Инструменты были самыми примитивными: кувалды, пилы, молотки. Ни единого источника питания. Все энергия за счет собственных физических усилий. Платон почувствовал, как его потихоньку охватывает беспросветная, едкая, как кислота, тоска.
2
Биттнер жевал кусок жареного протеина без всякого аппетита. Платон чувствовал себя мало лучше: болели все мускулы, особенно ныла с непривычки шея: работать приходилось все время в согнутом состоянии. А вся добыча — несколько стандартных блоков из систем жизнеобеспечения кораблей. Шесть штук. За них шесть кредитов премиальных, по два кредита на нос. Мягко говоря, не густо. Самая примитивная арифметика говорила: прожирать свои кредиты археологи будут быстрее, чем зарабатывать. Что делать в этой ситуации, профессор Раскольников представить не мог.
— Пойду на соседний корабль, погляжу, в каком он состоянии. Может, и ничего. Может, лучше, чем этот, — сказал Платон.
Капитан лениво махнул рукой, дозволяя. Перерыв будет долгим. Чтобы выдержать все двадцать два рабочих часа, придется пару раз соснуть, устроившись в старых пилотских креслах. Спать членам “команды” придется по очереди. Иначе другие “потрошители” умыкнут добытые блоки.
Соседний “труп” принадлежал межпланетному “пассажиру”. Платон забрался в рубку. Опять то же самое: тахионной связи нет. Батарей — тоже. Маршевый двигатель, правда, на месте, но зато блок электрооборудования выломан. Отовсюду торчат лохмотья проводов. Корпус распилен, кто-то уже успел поковыряться у корабля в брюхе: обглоданные ребра шпангоутов напоминали скелет неведомой морской твари. Да и не известно, работает ли двигатель — пол машинного отделения был залит густой черной жижей — все, что осталось от искусственных мышц корабля, с помощью которых вместо устаревшей гидравлики раскрывались и закрывались внутренние шлюзы, как сфинктеры на человеческом теле.
Платон выбрался наружу.
— Профессор, топай сюда скорей! У нас пополнение! — услышал он веселый голос Капитана.
Платон спрыгнул на землю и нос к носу столкнулся с сукки Каем-1.
— Ты! — воскликнули они разом.
С сукки, негуманоидами с планеты К-7, Платон познакомился на Немертее. Тогда, помнится, они очень неплохо сотрудничали. Одна только трудность: Первый Кай в иерархии сукки занимал высокое место, и потому его имя надо было произносить очень тонким голосом. Внешне сукки сильно смахивают на крокодилов, вставших на задние лапы. Только морды плоские. Зато зубастые пасти точь-в-точь крокодильи.