— Думаешь, что свитки сто сорок седьмой династии не всполошат археологов? — усмехнулся Платон.
— Речь не о твоих конкурентах, Тони. — Анжела ухватила его за локоть, прижалась покрепче и зашептала: — Речь о куда более важных и более опасных документах.
— Что именно ты откопала на пыльных полках архива?
— В том-то и дело, что не знаю. Хотела, чтобы ты посмотрел.
— Это по моей части?
— Сказать не могу, по чьей это части, но, Тони, я доверяю твоей уникальной интуиции.
— Хорошо, утречком я погляжу на твои таинственные документы.
— Нет, Тони, не утром, а сейчас. Глайдер у меня за домом.
— Анжела, через часик. Или полтора. — Платон погладил бархатистое плечико архивариуса. Но его прикосновение не оказало желаемого действия.
— Перекусишь в полете.
— Я не о хлебных шариках, дорогая.
— Это — ночью.
— Но ведь ты ждала меня только завтра. Значит, документы могут подождать. А я — нет.
— Но ты уже здесь, и отсчет времени пошел...
Атлантида не стал больше спорить, обнял Анжелу и поцеловал в губы. Это пересилило все аргументы.
Но это лишь отсрочило визит в библиотеку. Через два часа профессор Раскольников был вынужден покинуть просторную кровать архивариуса. Честно говоря, находки Анжелы Платона не особенно интересовали. В тот момент, когда он услышал, что никаких манускриптов сто сорок седьмой династии с планеты Рамзес не найдено, он утратил интерес к тайне Александрийской библиотеки. Но Анжела хотела, чтобы он непременно взглянул на документы в архиве, и профессор подчинился. В конце концов, он уже прилетел на планету Александрия — смешно было лететь назад, не посетив библиотеку и не проведя ночь с Анжелой. А в каком порядке это произойдет, не так уж и важно. Тем более что сейчас профессор Раскольников был свободен: уже две недели прошли, как он вернулся из экспедиции, о чем свидетельствовал бронзовый загар и выгоревшие до соломенного оттенка волосы. Артефакты уже пристроены, в банке Лионский межпланетный кредит счет профессора пополнился солидной суммой, и Платон мог бы вполне отдохнуть пару-тройку неделек на Эдеме, если бы его привлекал подобный отдых. В конце концов, Гея-квадриус мало чем хуже Эдема, только публика там куда интереснее.
Итак, они уселись в глайдер, и прозрачная легонькая машинка, больше похожая на игрушку, взмыла в воздух. Два десятка точно таких же прозрачных капсул мчались в сторону библиотеки. Справа вдоль гряды Стиббио несколько человек в оранжевых антигравитационных скафандрах парили в поисках восходящих потоков.
— Планета Менс, это название тебе что-нибудь говорит? — спросила Анжела.
— Ничего особо интересного. Там существовала когда-то гуманоидная цивилизация, теперь погибшая. Обнаруженные памятники письменности расшифрованы. Из построек найдены храмы, дворцы, остатки городов, в самых больших — население не более десяти тысяч. Сведения чрезвычайно отрывочны. — Платон еще немного покопался в своей генетически уплотненной памяти. — Судя по всему, причина гибели цивилизации самая банальная.
— Самоуничтожение?
— Именно. Как это произошло, точно неизвестно. Официально Департамент здравоохранения объявил, что цивилизация погибла из-за отсутствия источников питания. То есть из-за самого банального голода. После этого вердикта планета официально была открыта для колонизации.
— Меня интересует кое-что другое.
— Что именно?
— Ты слышал когда-нибудь это слово... LEX
— Разумеется. Означает “закон” по-латыни.
— А в другом контексте?
— Сколько угодно раз.
— Значит, ты ничего в самом деле не знаешь.
— Чего я не знаю? — профессора Раскольникова начинали раздражать загадки Анжелы.
— Я хочу, чтобы ты взглянул на мою находку свежим взглядом. Здесь очень важно независимое мнение. И потому я буду молчать. Пока. Договорились?
— Всю дорогу?
— Да.
— Героическое решение для женщины.
В полете они были четырнадцать минут и пять секунд. Интересно, чем занималась Анжела все эти четырнадцать минут, чтобы удержать язык за зубами? Перечисляла планеты, входящие в Лигу Миров? Вспоминала, сколько в Галактике гуманоидных цивилизаций? Сколько колоний, основанных землянами? Сколько рас, на человечество совершенно не похожих? Сколько колоний киборгов, требующих равных прав с биологическими цивилизациями? Сколько войн было во Время Второй конкисты? И сколько — после ее окончания? Сколько военных флотов в распоряжении Лиги Миров? Сколько планет включены в нуль-транспортную сеть? Сколько пересадочных баз на просторах космоса? Чтобы все это вспомнить, четырнадцати минут может не хватить. Даже если учесть, что у всех архивариусов генетически уплотненная память. Как у Платона. Гораздо проще перечислить, на скольких планетах побывала Анжела. Потому что тут перечислять нечего: Анжела не покидала Александрию. Ее жизнь текла по проторенной дорожке: библиотека, местный ресторанчик, спортзал и уютный домик, второй на пятом луче. И чем больше расширялся мир вокруг, чем чаще сообщал Галанет о новых цивилизациях, колониях или вспыхнувших конфликтах, тем плотнее становился кокон архивариуса. Библиотека, ресторанчик, спортзал, дом с садом и бассейном. Спасительный кокон.