— А для нас чем лучше? — спросил Патон, не понимая ход мыслей Капитана.
— Он не будет больше жрать на наши кредиты. Вернее, твои кредиты, потому как я никому в долг не даю. Ну как, он уже загиперился?
Биттнер перестал корчиться на песке.
— Загиперился, — удовлетворенно произнес Капитан.
Биттнер приоткрыл глаза, потом поднял голову.
— Мерзавец, — проговорил он с таким непередаваемым презрением, на которое способен только интеллектуал и аристократ. Правда, Биттнер не был аристократом. Но он с ними общался.
— Это шутка! — совершенно искренне рассмеялся Капитан и хлопнул себя по ляжкам. — Так вы меня разыграли, друзья! Здорово! Это очень хорошо, что у вас сохранилось чувство юмора. Я люблю людей с чувством юморы, я и сам...
— Да, это что-то вроде шутки. — Платон изобразил улыбку.
Сукки Кай-1 оскалился. От его улыбки у любого человека с воображением мороз должен был бы пробежать по коже. Но как видно, с воображением у Капитана было плохо.
— Что будем делать дальше? — шепотом спросил Платон у сукки.
— Подними Биттнера. И пусть Биттнер врежет этому мерзавцу по соплям.
— Что?
— Пусть Биттнер даст Капитану по морде, а ты за старикана заступись. Мол, не позволю! Вопи громко, возмущенно, чтобы как по-настоящему. И постарайся, чтобы драка продолжалась подольше.
— А ты?
— Займусь толстухой один. Ну, дерзай, гуманоид!
Платон поставил Биттнера на ноги. Старик покачнулся, глотнул из протянутой Платоном фляги. Потом зачем-то снял “дыхалку”, поправил несуществующий галстук и твердым шагом направился к Капитану. Тот удивился странному поведению пожилого профессора, абсолютно не понимая, что же тот собирается делать.
Биттнер подошел, гордо глянул молодому прагматику в глаза и выдохнул, как приговор:
— Вы ничтожество! — И мазанул ладошкой по небритой щеке Капитана.
В следующий миг Биттнер улетел прямиком в кучу мусора.
— Как вы смеете! — вполне искренне возмутился Раскольников и ударил — сбоку кулаком — так что тыльная сторона кулака нанесла что-то вроде пощечины, только от такой пощечины нос обычно сминался, а зубы вылетали, как зерна из стручка.
Однако кулак угодил в воздух — Капитан ушел в сторону, а сам Платон получил ногой в живот и грохнулся сверху на несчастного Биттнера, который еще не успел подняться. Биттнер жалобно застонал.
Атлантида сполз с товарища по несчастью.
— Послушайте, прекратите дурачиться! Вы оба! — прикрикнул Капитан, пиная подчиненных по очереди. — Если будете вести себя хорошо, обещаю кормить вас жареным протеином. А ваша задача — выковыривать из кораблей двадцать блоков за день. В воскресенье отпущу в бордель. По очереди. За ваш счет, разумеется. Но если будете артачиться, вас отправят на Мушиную лужу и вы там сдохнете через месяц. Ребята, я не шучу! Я могу вас прикончить. Всех! Или поодиночке. И никто даже не спросит, куда вы подевались. Королевского смотрителя интересуют только блоки, снятые с кораблей. Помните каждую минуту, каждую секунду: вы на Фундусе! Фундусом правит король. А я — камергер короля.
Пока Капитан вразумлял своих подчиненных так убедительно, Платон дополз до сложенных друг на друга сумок с инструментами, бутылей с водой и брикетов с протеином. Еда и вода его не интересовали, но вместе с вещами лежала его незаменимая тросточка. Ухватив тросточку, Платон вскочил на ноги.
— Ты чего? Совсем загиперился, парень? — Капитан поднял с земли металлический шток от неработающего гидроцилиндра. Судя по размерам штока, цилиндр этот когда-то выдвигал наружный пандус старинного челнока, еще в те времена, когда искусственные мышцы только входили в массовое употребление. — Да я тебе все ребра переломаю.
— Попробуй. — Платон двинулся по кругу, не торопясь нападать: он помнил, что должен тянуть время.
— Тони! — простонал Биттнер. — Будь осторожен.
Не оборачиваясь, Платон успокаивающе махнул свободной рукой, давая понять, что он предельно осторожен.
Выпад штока угодил в пустоту, профессор Раскольников успел пригнуться и, распрямляясь, хлестнул Капитана по рукам. Тот зашатался, но наверняка удержал бы равновесие, если бы не тяжеленный шток — проклятая железяка утянула его вбок, а хлесткий удар тросточкой по шее заставил растянуться на песке.