— Представьте, нет. Но они допускают, что у каждого есть право на насилие и убийство.
— И как они существуют?
— Загадка, которую уже не удастся разрешить.
— Это почему же? — Ада Смит презрительно фыркнуло. — Во вселенной всё разрешимо.
— Планета Желязны около месяца назад была уничтожена. Насколько я знаю, из колонистов никому не удалось спастись.
— Я всегда говорила: пора прекратить основывать новые колонии! — с торжеством в голосе сообщила Ада. — И гибель планеты Желязны подтверждает мои слова. Самосовершенствование — вот путь Галактики, который безумцы постоянно отвергают.
— Человечество не имеет права замыкаться в границах! — Профессор Смольнянский осушил стаканчик залпом. — Чтобы сохранить себя, мы должны постоянно перемещаться на новые рубежи и раздвигать границы. С Земли — на планеты солнечной системы. Из солнечной системы — в Галактику, из нашей Галактики — в соседние. И так до бесконечности. Нигде и никогда не останавливаться. То, что Лига Миров не хочет осваивать соседние Галактики и предпочитает доить Милки Вей — непростительная близорукость. Остановка — это смерть человечества.
— Все равно человечество когда-нибудь погибнет. Не сейчас, так через миллиард лет, — засмеялась Ада Смит, как будто предстоящая гибель человечества ее радовала. — А ваша теория, профессор, примитивна.
— Не погибнет, если будет двигаться вперед. Галактик бессчетное множество. И каждая из них — это огромный корабль, который несется в пространстве. Одни корабли долетят, другие погибнут. Мы должны занять все свободные места.
— В принципе, — не все ли равно? — Ада Смит пожала плечами. — Вчера мы были, сегодня живем, завтра, быть может, будем. А если погибнем, то в миг, когда все исчезнет, нам станет все равно.
— Нет, так нельзя думать. Это поражение. Смерть — это поражение. Смерть человечества — это поражение человечества.
— А смерть человека — это поражение человека? — спросил Атлантида.
— Именно. И человеку необходимо обеспечить себе бессмертие.
— Знаете, чем удобен Фундус, — пробормотал король заплетающимся языком. — Здесь долгие-долгие сутки. На Старой Земле вечер длится два-три часа. Что можно сделать за два часа? О чем поговорить? Да ни о чем. Сколько выпить? Ка-а-апельку... А у нас тут вечер длится восемь часов. Можно и попить, и поговорить всласть. Фундус создан для подобных бесед. Нигде вам не удастся больше так поболтать по душам. Говорите, господа, говорите. Я обожаю вас слушать... — Пьяный говор его величества сделался совершенно невнятным, король растянулся на матах и заснул.
— Вы были на плато, где найден Древний город? — спросил Платон у Смольнянского.
— Я не археолог.
— Хотя бы из любопытства.
— Нет, но говорят, на плато очень сильные ветры. И профессор Брусковский утверждает, что там находится колыбель працивилизации.
Платон пожал плечами: у профессора Брусковского по поводу каждой необычной находки тут же возникала своя теория. К примеру, когда на планете Анан нашли руины здания, окруженного двойным кольцом частокола, Брусковский тут же объявил, что это обсерватория, потому что в одном месте на стене сохранилась роспись с изображением луны и звезд, а частокол свидетельствовал, что место запретное, каковым и должна быть древняя обсерватория. Но вскоре выяснилось, что за частоколом находился бордель. А двойной ряд стен возвела бандерша, чтобы никто не смог подсматривать. Потому как местным гуманоидам было достаточно лишь поглядеть на половой акт, чтобы получить сексуальное удовлетворение, и хозяйка борделя несла огромные убытки, пока не была возведена стена.
— Фундус — мертвая планета. Она была частично терраформирована во время Второй Конкисты. И все, — заявил Биттнер.
— Но, кто знает, может, цивилизация Фундуса существовала прежде человеческой? Звезда Фундуса — старая желтая звезда. Каждая вторая такая звезда имеет “живую” планету. Притяжение здесь чуть больше земного. Гумбы, имблисы — местные формы жизни. Почему не допустить, что и разум... — Это была всего лишь гипотеза, но профессор Раскольников обожал выдвигать самые невероятные гипотезы. Одно ему не нравилось: в этот раз он пытался развить теорию профессора Брусковского.
— Никогда! — хором воскликнули Смольнянский, Ада Смит, Биттнер и Краузер.
— Тогда откуда легенда о Древнем городе? — спросил Атлантида.