— Кай! — одернул поэта его более практичный брат.
— Извините, я увлекся. Итак, наш археолог взял только три вещицы, тщательно запрятал на своем корабле, клад закопал и составил план, на котором отметил место нахождения клада. После чего улетел, рассчитывая вернуться уже не один, а во главе экспедиции. Но как говорится, археолог предполагает, а МГАО располагает. Парень попал за незаконную деятельность на планету Карцер, где вскоре умер. А может и не вскоре. Но на Менс он уже не вернулся. А свою записную книжку оставил на хранение одной шлюшке, которая и читать не умела. Книжка провалялась в ее вещах вплоть до смерти красотки, и еще лет пятьдесят, пока уже ее дочка, унаследовавшая от матери вещи и профессию, не решила оставить своего достойного поприща, и не принялась распродавать свое и материнское барахло — все подряд, чтобы купить какую-нибудь хибару на Гее-Квадриус и зажить тихой мирной жизнью вдали от дел и суеты. На этом аукционе я и купил записную книжку. И знаете почему? Да потому что на ней было написано имя этого археолога. Оно и привлекло меня.
Сукки Кай-2 протянул Платону записную книжку. Она и в самом деле была из настоящей бумаги. Профессор открыл ее и на титульном листе прочел:
ПЛАТОН РАСКОЛЬНИКОВ
Атлантида моргнул. Платону стало немного не по себе. Отдавало мистикой.
— Что за дурацкий розыгрыш? — Профессор перелистнул несколько замусоленных страниц. Записи делались каким-то кодом, наверняка не слишком сложным. Любой комп за минуту расколет. Вернее, уже расколол, судя по довольному виду сукки Кая-2. — Может быть, это моя книжка? Я ее потерял, а вы нашли. Шутка.
Атлантида вернул сукки его странную находку.
— Книжка, разумеется, не ваша. Сто лет назад вас и на свете-то не было. Но имя!.. Такие совпадения не бывают случайностями. Возможно, это петля времени или некая высшая истина, подтверждающая... — Второго Кая опять понесло в высшие сферы.
— Что дальше? — деловито прервал восторженные рассуждения брата-поэта сукки Кай-1.
— Дальше я принялся внимательно просматривать записи. Сначала я был уверен, что это записная книжка нашего друга, но потом понял, что ошибся. Но к этому моменту я успел добраться до описания планеты Менс, зарисовок находок и планов.
— Можно взглянуть еще раз? — в этот раз Платон разглядывал книжку куда более внимательно.
Зарисовки находок были сделаны нетвердой рукой дилетанта, но весьма тщательно. Судя по всему, Раскольников-двойник сто лет назад пытался изобразить какие-то браслеты. Ажурный узор, намеченный многочисленными штрихами, был настолько тонок, что казался паутиной.
— И это золото? — У Платона были основания сомневаться. Оттенок — рисунок был цветным — скорее зеленый, чем желтый.
— Именно. Во всяком случае, так написано здесь. Так вот что сделал я? Я застолбил два участка: один тот, на котором находится клад столетнего Платона. А второй выше по течению реки Веселой километров на десять. Для отвода глаз Брусковского и остальных. Чтобы казалось, будто я выбирал участки наугад. Хитро, не правда ли?
— Так мы едем искать клад предыдущего Платона? — спросил молчавший до этого Биттнер.
— Именно!
— Тогда нам заранее надо решить, как будем делить артефакты и доход от продажи! — Зная характер братьев сукки, Атлантида решил заранее обговорить условия.
Второй Кай не был готов к такому повороту дела. Зато его брат мигом сориентировался:
— Вся прибыль делится поровну. Но из общей суммы мы вычтем расходы на организацию экспедиции плюс двадцать процентов, — объявил Первый Кай.
Биттнер с Платоном переглянулись. Более щедрых условий и придумать было бы нельзя. Вот только что подразумевать под фразой “все расходы”? Проверить, сколько израсходовали братья сукки, никто не сможет.
— А если я захочу оставить что-то из найденного у себя? Какой-нибудь ценный артефакт для археологического музея Пенсильванского университета, с которым я сотрудничаю? — спросил Биттнер.