(Из стенограммы допроса лейтенанта Вероники Ивановой, космопсихолога секретной службы W7, находившегося на борту линкора “Маршал Ней”. Строго секретно. В архив W7. Предоставлен специальной комиссии Лиги Миров для рассмотрени).
1
Первым, кого увидел Платон в аэропорту Менс, (а таможня здесь отсутствовала, ибо все было разрешено ввозить и вывозить тоже) был профессор Брусковский. Знаменитый археолог был в оранжевом рабочем комбинезоне, а на макушке профессора красовалась знаменитая желтая шляпа. Археологи постоянно рассказывали об этом предмете гардероба Брусковского анекдоты. К примеру: “Брусковский вскрыл гробницу фараона XXI династии планеты Кемет. А на голове мумии вместо короны была надета желтая шляпа. Ее-то теперь и носит профессор”.
За спиной Брусковского высилась груда разнокалиберных ящиков и коробок, а сам археолог давал указания смуглым носильщикам-ящерам с плоскими головами и круглыми, выгнутыми от непосильной работы спинами.
Космодром, на который опустился корабль сукки Кая-2, находился в зоне пустынь. Отсюда быстрее всего можно было добраться до места раскопок. Пустыни на Менс встречались песчаные и каменистые, песок был белым, оранжевым и даже бурым. Вокруг космодрома песок был белого цвета. Когда-то. Сейчас дюны вокруг сделались грязно-серыми. А в сухом воздухе явственно ощущались резкие технические запахи: многим кораблям, что прибыли на планету, было по сто лет и более. Не слишком токсичные отходы сливали тут же в песок. Более токсичные выбрасывали дальше в пустыне.
Учитывая бесперспективность планеты Менс, с нее только всё вывозили — космопорт гудел от рева взлетающих старинных раздолбанных грузовозов. Трюмы заполняли чем придется. Кому не досталось металлов и древесины, закачивали в танки воду. Прямо за спиной Брусковского высилось деревянное строение с островерхой крышей и дощечкой над дверью. На дощечке вкривь было написано “шериф”.
— Неужто вы сделались шерифом, профессор? — весело спросил Платон, останавливаясь возле Брусковского и разглядывая холеное лицо, покрытое кирпично-красным загаром.
— Вы, как всегда, не смешны, Раскольников. — Брусковский никогда не именовал Платона “профессором”. Не признавал.
— Не смешон? — переспросил Атлантида. — Да я и не желаю быть смешным.
— Не желаете? Да вы все время строите из себя шута! Любой разговор превращаете в банальный треп. С вами нельзя говорить о возвышенном.