— Так не говорите.
— Ага! Теперь вы запрещаете мне говорить! Знаю, знаю, это ваша мечта — заткнуть всем людям науки рот и заняться примитивным грабежом старинных гробниц.
— Извините, профессор, но я никогда не мечтал о невозможном. Ага, вот и шериф. — К ним направлялся плотный низкорослый человек в желто-красном комбинезоне с шерифской звездой на груди. — Должность выборная, надо полагать?
— В чем дело? — Шериф, как истинный любитель порядка, тут же нахмурил брови.
— Интересуюсь, как обстоят дела с соблюдением законности на данной территории, — отвечал Платон.
Шериф снял мятую полотняную шляпу с темными влажными пятнами, провел обрывком платка-охладителя по макушке.
— С законностью все нормально. А ты кто такой?
— Профессор Платон Раскольников. Прибыл на раскопки. Лицензия МГАО имеется.
— Дай-ка взглянуть. — Шериф взял в руки лицензию и лицо у него сразу просветлело. — Это же копия!
— Официальная копия, — уточнил Атлантида.
— Ага. Значит, вы только что прошли идентификационную комиссию! — еще больше обрадовался шериф. — Так и знал, что вижу перед собой личность темную. Придется взять тебя на заметку.
— Разве потеря документов — преступление? — нахмурился Атлантида.
— Любое действие — преступление! А бездействие — преступление вдвойне! — заржал шериф. — Это мой любимый афоризм. Ладно, живи пока. И слушай инструкцию: пить можно. Телок трахать можно. Воровать можно. Убивать нельзя. Все, что найдешь в почве, твое. Тащи отсюда и поскорее. Потому как до начала эвакуации осталось меньше трех стандартных месяцев. Еще вопросы есть?
— Кто следит за тем, чтобы участки занимали согласно выданным лицензиям? — Краем глаза Платон заметил, что при этих словах холеная щека профессора Брусковского дернулась.
— Я! — рявкнул шериф. — Еще вопросы имеются?
— Нет. Все иссякли.
Но Атлантида поторопился с выводами.
Не успел он отойти от шерифа, как столкнулся с сукки Каем-1. Лицо Кая из черного сделалось серым, будто его пылью припорошило.
— Беда, — прохрипел он и глянул на шерифскую звезду тоскливо и обреченно. — У нас только что сперли контейнер с оборудованием. Едва выгрузили, а его — ам, и нету. Как будто дематериализовался.
— Шериф... — повернулся Платон Раскольников к служителю порядка.
— Видишь вон ту избушку? — шериф ткнул пальцем в одноэтажное строеньице, распластавшееся у подножия известняковой горушки. — Там мадам Жиро торгует инструментами, роботами-землесосами и всем необходимым для раскопок. Как видите, мы позаботились обо всем. А с воровством мы решили не бороться. Бессмысленно.
— Но у нас пропал целый контейнер с оборудованием! Стоимостью в сто тысяч кредитов! — заорал несчастный сукки. — Я хочу подать заявление...
— Не принимается. Контейнер уже наверняка запихали в грузовоз и отправили с планеты. Дела о кражах не рассматриваются. Только об убийствах.
Платон схватил сукки Кая за руку и потащил к лавке мадам Жиро.
— Я хочу его убить. У меня самое горячее желание. Горячее еще никогда не было, — довольно громко выкрикивал Первый Кай.
— Будем надеяться, что компенсируем находками наши потери, — успокаивал приятеля Атлантида. — Иначе у меня появится горячее желание убить тебя с братцем.
2
Салон мадам Жиро поражал воображение. Прежде всего ценниками, установленными над видавшим виды хламом. Старуха, напудренная, с ярко накрашенными губами и ярко-голубыми волосами, как у феи, превратившей бедного деревянного Пиноккио в радостного голубоглазого мальчугана, преградила сухим искривленным телом вход в свою лавчонку и предупредила:
— Ждите снаружи, все необходимое вам вынесут.
Дюжий помощник с лицом кирпичного оттенка и соломенными, выгоревшими волосами, вытащил через боковую дверь видавший виды робот-землесос, несколько лопат, кирки, запечатанный набор молекулярных резаков — дешевка с планеты Шанхай-1000000, все лезвия сломаются через три дня. На кривобокой голограмме, правда, значилось “Фудзияма”.
— К оплате принимаются только золотые монеты, — предупредила старуха. — По весу. С вас пять монет.
К немалому изумлению Платона золотые монеты у сукки Кая нашлись.
— Грузим все на вездеход и отбываем как можно скорее, пока нас вновь не ограбили! — шепнул приятелю Первый Кай.