Выехать на участок Атлантида и его друзья планировали через пять дней: слишком многим еще надлежало запастись. То одного не хватало, то другого. Оборудование, приобретенное в салоне мадам Жиро, при ближайшем осмотре, вызвало поток самой отборной ругани. Даже профессор Биттнер позволил себе пару раз “выразиться”. Чтобы этот хлам мог работать, надлежало прогуляться по торговым лоткам и приобрести как минимум сотню запасных деталей. Попытались прицениться к номеру в гостиной, но пришлось тут же отказаться от подобной роскоши: комнатушка в слепленном на живую нитку бараке стоила сотню кредитов за неделю. Сукки Кай-1 предложил переночевать на корабле. Но потом передумали: рев взлетающих грузовиков не позволит и на минуту смежить глаза в космопорте. Решили спать в вездеходах. Кто-нибудь один должен был бодрствовать и охранять, учитывая криминальную обстановку на планете. Поскольку вечер оказался совершенно свободным, Платон решил заглянуть в какой-нибудь бар, выпить и поболтать с кем-нибудь, кто прибыл раньше.
4
— Только что прибыл? — Парень подсел за столик Атлантиды и улыбнулся с очаровательной наглостью пройдохи, лишенного комплексов.
Незнакомец загорел до темно-коричневого оттенка, как впрочем и большинство здешней братии. На вид ему было лет двадцать с небольшим, но учитывая явное наличие биокоррекции, он мог тянуть и на сорок. Римский нос, светлые волосы откинуты назад, на щеках — тусклая двухнедельная щетина, глаза карие, и один чуть-чуть косит. Но совсем чуть-чуть. Явно искусственно. Имидж художественной натуры. Скорее всего, потомок одного из инкубаторных поколений, созданных во время Второй Конкисты. Все они — и наукой не объяснено почему — обладали заурядной внешностью. Индивидуально различались, интеллектом — тоже, физическим способностями — тем более. А вот мыслили все стандартно и внешне походили друг на друга, как родные братья. Так что теперь их потомки осаждали центры биокоррекции, стремясь избавиться от унизительной заурядности хотя бы внешне.
Платон пододвинул в сторону гостя бутылку. Незнакомец ухватил с подноса проходящей мимо официантки пластиковый стаканчик, насыпал на сгиб руки соль.
— В щедрости никогда не стоит раскаиваться, — поведал незнакомец, опрокинув стакан.
— Ты с какого участка? — спросил Атлантида.
— Мой участок — вся планета, — засмеялся незнакомец. — Да ты не бойся, я не конкурент. Я из Комитета Лиги Миров по окружающей среде. Комитет флоры и фауны — неофициальное название, впрочем, куда более известное, чем подлинное. Сокращенно Ка-Фи-Фи. Обычно мы занимаемся составлением биологических карт планет. Но здесь собираем образцы флоры и фауны и пытаемся спасти, что возможно. В основном ДНК. На большее нет времени. Ноев ковчег. Сколько их было, знаешь? Несколько сот особей постараемся вывести живьем. Если спонсоры раскошелятся. Ты, кстати, не хочешь стать нашим спонсором?
— По-моему, я тебя уже спонсирую, — отвечал Платон, следя как служитель ковчега наполняет вновь стакан.
— Ну конечно, конечно... Каждый вносит свой вклад. — Парень куснул лимон и скривился. Что и неудивительно — лимон цветом напоминал свежий огурец. — Но у нас десятки планет на стадии терраформирования: вода есть, водоросли активно вырабатывают кислород, и можно селить растения, а следом животных. Да что толку? Каких животных? Антилопы и львы надоели. Панды плохо размножаются. А тут уникальная флора. И мы чуть-чуть ее не потеряли. И все потому что спохватились слишком поздно. Ты заметил: у человека в принципе замедленная реакция. Его всегда осеняет в последнюю минуту. То есть тогда, когда обычно бывает слишком поздно. Почему нельзя обо всем подумать заранее?
— Не знаю, — пожал плечами археолог. — Наверное, просто скучно обо всем думать заранее.
— Скучно? — Парень растерялся от подобного ответа, даже переносицу потер. — Вот об этом я не подумал.
— А в чем уникальность здешней флоры? — спросил Платон. Честно говоря, его мало интересовала флора и фауна Менс, но профессор задавал вопрос почти механически: во время раскопок на неизвестной планете может пригодиться любая информация. К примеру, животные вымерли две тысячи лет назад, а ты находишь в раскопе его кости. Но обычно так везет только профессору Брусковскому. Да и то после того как его ученики эти кости в раскоп подложили.