— Уникальность планеты в том, что здесь живут тысячи и тысячи различный животных, привезенных с разных планет и акклиматизировавшихся на Менс. Местного происхождения лишь простейшие животные — амебы, инфузории и так далее. Зато местных растений предостаточно. Причем многие встречаются только здесь. Боюсь, опять удастся спасти лишь крохи.
— А море?
— Кишит всевозможными медузами, огромными инфузориями, колониями простейших, похожих на липкий студень, которые, тем не менее, яростно атакуют все живое и пожирают с помощью внешнего пищеварения. Вместо рыб черви различной величины, кожистые мешки, наполненные жидкой субстанцией. Абсолютно аморфный, гибкий, ядовитый, извивающийся мир. И к тому же заселен животными с различных планет, в том числе и со Старой Земли. Интересно?
— Очень.
— Дэви! — крикнула молодая и очень дерзкая особа с остриженными ежиком рыжими волосами и ярко накрашенным ртом. — Прислали наконец дополнительные контейнеры?
— Две сотни! Каково! — Дэви почему-то подвигнул Платону. — Это Мим, — представил он девушку. — А это профессор Раскольников, светило космической археологии.
— Вы поклонник Достоевского? — спросила Мим, усаживаясь к ним за столик. У нее были правильные черты лица и ей очень шла короткая стрижка. Одета она была по-походному: майка в обтяжку и брюки с множеством карманов из плотной серовато-коричневой ткани. На ногах — армейские башмаки. Вблизи она уже не показалась Платону слишком молодой — на вид лет тридцать пять: явно заметны морщинки вокруг глаз. Значит, на самом деле уже за пятьдесят.
— Я — профессор Платон Раскольников. — Атлантида не любил, когда его сравнивали с убийцей старушки, пусть и рожденным фантазией великого писателя.
— А я — Мим. — Она подозвала официанта (наверняка несостоявшегося археолога, чей участок захватили конкуренты) и заказала виски. — Дерьмовая планета. Дерьмовая работа. Строим очередной ковчег. И как всегда не успеваем, потому что наверху сидят идиоты, которые ничего никогда толком не могут организовать.
Она выпила виски и попросила водку. Ей принесли заказ. И на закуску — ломти соленых орехов пинявы.
— Спасайте, что можете. И не пробуйте спасти все, — посоветовал Платон.
— То же самое трендят те козлы, что загрузились в программы Ка Фи Фи. Мы им уже скинули в Большой Ковчег первую сетку из десяти контейнеров, — похвасталась Мим. — А потом месяц загорали без оборудования. И это когда времени в обрез. А теперь козлы разродились и прислали сразу сотню. Видимо, мозги у них совсем звезданулись: заполнить мы успеем не больше десятка. Осталось ведь три месяца. А возможно, и меньше.
Фирменные контейнеры КФФ... Платон насторожился.
— Каков объем контейнеров?
— Каждый по кубу. А грузоподъемность не ограничена. Хоть сорок тонн грузите.
— Хорошие вещицы. Если вам не нужны контейнеры, я с удовольствием куплю четыре штуки.
— Это собственность КФФ. Вы, любезно предлагаете мне их стырить?
— Продать. Все равно вам придется их здесь бросить. А так хотя бы четыре штуки пристроите с пользой. Деньги могу перевести либо на счет КФФ, либо на ваш. Это как скажете.
— На мой счет. И по десять тысяч кредитов за штуку.
От такой наглости Платон аж задохнулся.
— Послушайте, — он постарался улыбнуться самой обворожительной улыбкой. — Я знаю цену подобному барахлу. Это всего лишь ящики. Тысяча кредитов — вполне достойная цена за все.
— Десять тысяч за штуку. — Мим смотрела на археолога холодно и торжествующе. — Ведь вам нужны ящики именно с эмблемой Ка-Фи-Фи. Все имеет свою цену. И эмблема тоже. Так что платите.
Платон хотел отшутиться. Но не получилось. Вместо этого сказал ехидно и зло:
— Ваши предки наверняка были ростовщиками.
— Банкирами, — уточника Мим. — Весьма почтенная профессия. Что бы вы делали без банкиров, как бы расплатились со мной? Кто бы дал вам кредит? Неужели вы не любите банкиров?
— Обожаю. Особенно, когда они закрывают мой счет.
— Значит, вы недостаточно расторопны. Итак, сорок тысяч, и контейнеры ваши, а то я могу передумать и удвоить цену. Сегодня же переведите деньги на мой счет.
— А когда я получу контейнеры?
— Вы долго пробудете в этом Вавилоне?