— Чем могу служить? У вас какие-то проблемы? — приподнялся навстречу профессору хозяин кабинета. Библиотекарь — младший лейтенант. Его тихий голос и чуточку манерная привычка растягивать слова невольно располагали к дружеской беседе. Белые и легкие, как пух, волосы, совершенно седые усы и бородка, скопированные со старинной фотографии, не вязались с кукольно-розовой гладкой кожей и черными густыми бровями. Искусственность биокоррекции говорила о ее дешевизне. Дешевая биокоррекция, дешевый, универсальной склейки темный форменный китель с розовой пластиковой эмблемой на лацкане. Чего еще можно было еще ожидать от библиотекаря в чине младшего лейтенанта?
— Я ищу Анжелу.
— Позвольте, с кем имею честь?
— Профессор археологии Платон Раскольников.
— А-ах! Я польщен тем, что вы нас посетили. Вы так знамениты! Прошу вас, садитесь.
Платон Раскольников уселся на легкий пластиковый стул, закинул ногу на ногу. “Почему в научных учреждениях всегда такая неудобная и старая мебель?” — подумал профессор, впрочем, без раздражения. Перед Вигаром стоял пластиковый стаканчик с остывшим кофе. В темной жидкости плавал зеленоватый кружок синтезированного лимона. Кружок был слишком велик для узкого стаканчика и высовывался из него айсбергом.
— Так где Анжела? — повторил профессор свой вопрос.
— Я с ней сегодня не встречался. Но вы, профессор, и ваша статья о культуре Сиа-си...
— Я ничего не писал о культуре Сиа-си! — оборвал библиотекаря Платон.
Профессор стал играть тросточкой из кайского бамбука — привычка эта появилась у него недавно и он не находил нужным от нее избавиться.
“А галстук у Вигара бумажный. Зелено-лиловый бумажный галстук. Фэ... нет, это невозможно. Неужели галстук в самом деле бумажный?”
Вигар принялся отчаянно скрести ногтем кончик ярко-розового носа.
— Почему же я был уверен, что именно вы писали о культуре Сиа-си? Странно, я и сейчас уверен.
— Если Анжела не у вас, то где она может находиться?
— Честно говоря, не знаю. Может быть, в нижнем хранилище? Или в имформатории? Подождите пару минут, я постараюсь ее отыскать. Уж коли она вам так нужна! — Библиотекарь довольно нагло подмигнул гостю.
Платон хотел ответить и ответить резко, но тут увидел, что на запястье Вигара мигает красным кружок на сервисном браслете. Атлантида инстинктивно подался вперед. И вовремя. Из подлокотников кресла высунулись две иглы, вверх ударили струйки мутноватой жидкости. Все же Платон был недостаточно быстр, и одна иголка его задела. Вспорола кожу на левой ладони по касательной, и несколько капель жидкости попали в кровь. Профессор ощутил жжение на месте укола, а потом почудилось, что Вигар выплеснул ему в лицо темную бурду из стаканчика, и зеленый фальшивый лимон прилепился Платону к щеке. Профессор хотел ухватить Вигара за галстук, но вспомнил о своей догадке и вцепился в лацканы пиджака. Универсальная склейка тут же лопнула в нескольких местах, из прорехи на плече вылетело облачко желтой пыльцы и закружилось по кабинету.
— Где Анжела? — прохрипел Платон в лицо Вигару. Руку жгло все сильнее, она стала казаться нестерпимо тяжелой.
— Не знаю... Я же сказал! При чем тут Анжела! Речь идет о вас. Вас заберут. Не сопротивляйтесь. Умоляю, не сопротивляйтесь. Вы нанесете вред библиотеке. Умолю, не здесь... Приказ генерал-майора... Исполняю...
Платон разжал пальцы и отступил. Происходящее казалось слишком диким.
Вигар лизнул палец и попытался склеить лопнувший пиджак на плече, но ничего не вышло — лишь к пальцам прилип желтый пух.
— Повторяю, сопротивляться бесполезно. — Вигар нервно постукивал пальцами по макушке компа, вытряхивая из него одну голограмму за другой. — Подождите немного, сейчас они придут. И вы зря отказались от укола. С уколом все было бы проще. Не так болезненно. И, главное, быстро.
— Кто приказал меня забрать?
— Генерал-майор библиотеки.
— А ему? Чей приказ он выполняет?
— Не знаю! Я не знаю. Не посвящен.
Профессор Раскольников выскочил из кабинета.
— Стойте! — долетел уже из-за двери беспомощный возглас лейтенанта.
Несколько библиотекарей в черной форме — точь-в-точь такой же как у Вигара, в черных неудобных конусообразных шапочках разом повернулись к профессору. Говорят, чтобы создать себе лицо истинного библиотекаря, необходимо пять или шесть биокоррекций.