— По-моему, там уже кто-то копает, — предположил профессор Раскольников.
— На нашем участке? — искренне изумился Биттнер. В поле он не выезжал очень давно.
— Ну да, где же еще?
Платон в сопровождении двух братьев сукки направился к солидной ямине, которую вырыли на окраине песчаной плеши неизвестные археологи. Когда трое законных владельцев добрались до раскопа, им под ноги шмякнулся человеческий череп.
— Господа, по-моему вы ошиблись с местом, — заявил Атлантида.
Из ямы явилась грязная, вся в пыли физиономия. Растрепанные волосы торчали в разные стороны. Физиономия напоминала человеческую. Еще одна, точная копия первой, появилась над краем ямы по соседству. А следом высунулся гумик — серолицый большеглазый обладатель огромного черепа, длинных ног и рук, и крошечного туловища. Отдаленно он напоминал тех инопланетян, которых любили рисовать в двадцать первом веке. Гумики были существами злобными и вздорными, но большим умом, несмотря на огромный мозг, не отличались. Платон предусмотрительно вытащил из кобуры “фараон”. Оба сукки достали свои бластеры.
— А мы не вылезем! — объявил гумик. — Мы первыми начали копать. И это все теперь наше.
— У нас лицензия! — рявкнули браться сукки.
— А мне насрать на все дурацкие лицензии. — И гумик вновь взялся за лопату. — Я пришел первый, значит, участок мой.
— Это наш участок! — выкрикнул из-за спины Атлантиды профессор Биттнер с искренним возмущением. И даже немного с пафосом.
— А мне насрать! — Гумик включил робот-землесос. — Что вы с нами сделаете, а? А ничего, ничегошеньки не сделаете. Потому как на Менс за убийство человека или ксена положена смерть. Суд на месте. — Гумик показал профессору Раскольникову язык. — А за грабеж — ничего не положено. И то правда, один бумажку достал — и все теперь его. А другой вкалывает, вкалывает...
Платон выстрелил в робота. Раздалось шипение и из простреленного тулова стало выливаться черная жидкость.
— Ты повредил биокамеру! — заорал гумик.
— А мне плевать! — отвечал Атлантида.
И наклонившись, схватил гумика за шиворот и вытащил из ямы.
— Не стреляйте! — крикнул один из оставшихся копателей, и люди вылезли на поверхность сами. — Он нас нанял, мы тут не при чем.
Однако сукки не поверили. Кай-2 обыскал карманы наемных работников. Ничего, кроме пачки дешевой травки и несколько и инъекторов, наполненных мутной жидкостью, не нашли.
— Это от комаров, — сообщил работяга. — Честное слово.
— Придется держать круговую оборону, — сказал Платон, когда трое конкурентов были выдворены за границы участка. — Слишком много археологов на единицу площади.
— Разве это археологи?! — возмутился профессор Биттнер. — Посмотрите, как они копают?! Никакого научного подхода. Роют ямы и...
— И мы так будем, — оборвал его профессор Раскольников.
— Платон, вы меня разочаровываете! — Биттнер осуждающе покачал головой. — Неужели вы не знаете хотя в общих чертах историю планеты Менс?!
— В общих чертах знаю.
— Тогда вам подобные заявления тем более непростительны! Только подумайте: здесь, в долине реки Веселой, обнаружено как минимум двадцать шесть культурных слоев. И практически во всех них найдены глиняные таблички с пиктограммами, а в более поздних раскопах — с самым настоящим письмом. А вон там... — Биттнер помахал рукой в сторону серых холмов. — Там проходит граница, за которой обнаружены лишь следы кочевий, и ни единой таблички с письменами... Здесь была древнейшая цивилизация, а там обитали кочевники, которые нападали на развитые государства и грабили их, и...
— У нас нет времени на настоящие раскопки. Так что отыскиваем клад Раскольникова и смываемся, — оборвал рассуждения Биттнера Атлантида. — А Менс исчезнет вместе со своей цивилизацией и всеми культурными слоями, такова уж ее судьба. В принципе, с человеком всегда так: он живет, копит знания, а потом умирает, и большая часть его личных открытий и достижений пропадает вместе с ним. Разница лишь в масштабах.
— Нет, будем копать по всем правилам! — профессор Биттнер повысил голос и даже сжал кулаки. — Что успеем, то успеем. Вы же ученый, профессор Раскольников! Или вы забыли, что говорил сэр Леонард Вулли:[1] “Наша задача — осветить историю страны, а не наполнить витрины многочисленными редкостями”.
— Я помню слова замечательного Вулли, — Платон усмехнулся. — Но это не помешало ему в Уре раскопать царские погребения, набитые золотом. Если бы мне удалось обнаружить подобное кладбище, я бы тоже сделал несколько заявлений на счет науки и витрин. Вулли копал черт знает сколько лет, а у нас в распоряжении меньше трех жалких месяцев, а потом нам надо успеть смыться с этой планеты. Прежде чем здесь начнет припекать. Кстати, у меня есть предложение.