— А разве согласие сторон получено?
— Ты возражаешь?
— Нет. А Краузер? А Биттнер, наконец?
— Их сейчас здесь нет. Ведь в договоре не сказано, сколько должно быть сторон. В данном случае стороны только две. Ты да я.
Сукки расхохотался, и черные археологи ударили по рукам.
— Ты настоящий сукки! — заявил Первый Кай.
4
Временный город Платон собирался посетить еще с одной целью: заглянуть в космопорте на корабль и с помощью научного компа с позитронным мозгом еще раз попробовать расшифровать записную книжку господина Раскольникова-старшего. Атлантиду начали мучить сомнения: вдруг простенький шифр совсем не был прост, как показалось сначала, и в тексте имеется какой-то подвох. Сам Платон ничего обнаружить не мог. Но он напрасно целый день терзал несчастный компьютер: никакого тайного шифра обнаружить не удалось.
С горя археолог направился в ближайший кабачок и заказал бутылку текилы.
— А, профессор, как дела! — К нему, будто к старому другу, подсел шериф. — Нашел что-нибудь ценное?
— Пару артефактов. Ничего значительного.
Шериф хитро прищурился:
— А я слышал, тебе повезло и ты откопал в пустом храме несметные сокровища!
— Бронзовую посуду, шериф, всего лишь бронзовую посуду.
— Другие не находят и этого. У тебя нюх. Ну ладно. Удачи! — Шериф похлопал Платона по плечу и удалился.
Когда археолог вышел из кабачка, то обнаружил, что лишился не только бумажника, но и записной книжки Раскольникова. Как его обчистили, он не заметил. И шериф не заметил тоже.
Проклятая планета! Атлантида в ярости хлестнул тросточкой по ближайшей пиньяве. Еще удар! Копье, которое метнули из темноты, переломилось от второго удара. Дерьмовое копье! Неужели его надеялись продать? Ну, кто там прячется в темноте! Швыряйте ваши подделки! Но проверять свои изделия на археологе армариты больше не стали.
“Сукки Кай-2 меня загрызет, если узнает о пропаже книжки”, — решил Платон, садясь в вездеход.
Ему не терпелось убраться из Временного города.
5
Прошло еще несколько дней, однообразных и бесплодных.
Однажды утром, выбравшись из спальника, Раскольников увидел, как желтое облако медленно наползает с юга. Лишь верхняя часть неба оставалась изумрудной. Но светило как будто сделалось тусклее. Уж не поток ли темной материи обрушился на планету раньше назначенного срока? Платон ощутил противный холодок под ребрами.
— Похоже на песчаную бурю, — заметил сукки.
Небо все уже сделалось желтым, и свет стал меркнуть.
Нечего было и думать о раскопках. Археологи укрылись на старой ферме, каждый залез в защитный кокон, прихватив с собой несколько бутылок воды и по банке консервов. И каждый с ужасом думал о той минуте, когда придется выйти наружу. Платон позавидовал сукки: тот мог справить нужду, не покидая кокон.
В полдень царил полумрак, как в сумерках. Тучи колючего песка обрушивались на восстановленные окна и двери фермы, весь пол был засыпан слоем песка. Снаружи что-то трещало и хлопало. Когда Платон поднялся на ноги, слой песка доходил ему уже до колен. Он хотел добраться хотя бы до двери, но Биттнер его остановил:
— Что за формальности? По-моему, всё вокруг теперь — один большой сортир.
Но даже в помещении открыть кокон казалось опасным.
Вдруг послышался стук, будто кто-то отчаянно колотил в окно. Гость в такую бурю? Разве что сукки Кай-2 осмелится, да и то... Платон не сразу догадался, что это струи дождя обрушиваются на строение посреди пустыни и яростно барабанят по стеклам. Вопя от радости, археологи сбросили коконы и кинулись наружу. С неба на них лились потоки грязи. Сильнейший ливень прибивал поднявшийся в воздух песок. Археологи носились взад и вперед, плясали, обнимались, потрясали кулаками, то ли грозили конкурентам, то ли шерифу. А струи становились все светлее и светлее, пока не сделались совершенно прозрачными. Платон запрокинул голову и принялся ловить губами воду. Биттнер попробовал подражать коллеге, но захлебнулся и закашлялся. А сукки сбросил под конец комбинезон и носился нагишом взад и перед огромными прыжками, разбрызгивая грязь и радостно повизгивая, как огромный пес, хотя внешне сукки больше смахивают на крокодилов.
Дождь лил неостановимо весь вечер и всю ночь.