— Ваш пес должен был залаять и разбудить нас.
— Я не люблю, когда псы гавкают попусту. Пусть уж сразу кусает. Вот если бы подошли вы, он бы только залаял. Я же сказал ему, что вы — свой.
— Не смейте больше включать эту зверюгу!
— А кто нас будет охранять? Вы?!
Тем временем оранжевый ловчила слопал еще один глаз-шпион. Судя по всему у летающего “апельсина” должно было вскоре начаться несварение.
Краузер, не обращая внимание на механических шпионов, принес из багажа тепловой утилизатор и за десять минут уничтожил трупы, предварительно сняв с них антигравитационные пояса. Вскоре от конкурентов осталось лишь три кучки золы, правда, весьма объемные. Видимо, пепла прибавилось за счет сожженных с телами миллионами мух. После чего Платон включил робот-землесос, и стал тому скармливать вместе с песком теплую золу. Предосторожность почти излишняя: тот слой, что они проходили теперь, практически весь состоял из одной золы. Толщина слоя впечатляла.
— Да, это я виноват, — пробормотал Биттнер. — Если бы я не заснул, эти бы трое были живы.
— Зато вы мертвы, — заметил Платон.
Тем временем из-под песка появилась почти вся кладка свода. Атлантида перевел землесос на минимальный режим. Все дружно взялись за лопаты, затем за пневпометлы. Особенно осторожно пришлось действовать вокруг отверстия в потолке, что осталось от сгнившей балки: свод мог рухнуть в любую секунду. Для того чтобы расчистить достаточный кусок для будущего входа, понадобился целый час. Разбирать кладку пришлось, повиснув над сводом в антигравитационном поясе, том самом, что сняли с убитого. Наконец лаз был готов, края его скреплены молекулярными нитями и клеем. Теперь можно было передвигаться по своду без опасения провалиться.
Археологи расселись на корточках вокруг лаза, что вел в камеру с сокровищами.
— Главное, не обрушить крышу, — сказал Биттнер, — иначе сотни и тысячи артефактов будут безнадежно утеряны.
— Главное, кто пойдет первый! — заявил Краузер.
— Я пойду, — сказал Биттнер довольно твердым голосом.
— Это почему же? — ехидно поинтересовался Краузер.
— Я должен замерить и зафиксировать расположение всех найденных предметов материальной культуры и восстановить полную картину погребения. Возможно, это — единственное, что останется от исчезнувшей цивилизации Менс. Я знаю, вам на все плевать. Но подумайте, молодые люди: история миллионов и миллионов гуманоидов в ваших руках. Представьте, что когда-нибудь и наша цивилизация вот так же...
— Я думаю лишь о том, что ночью к нам могут пожаловать новые гости и отбиться от них будет куда труднее, чем от наших милых соседней Билла и Джо, — прервал его Краузер. — Так что поторопимся. Если хотите лезть первым, полезайте. И даже можете заниматься вашими замерами, пока мы будем собирать золотишко. Только учтите, что в этом случае вы не участвуете в доле.
— Краузер, не вы диктуете здесь условия! — осадил его Платон. — Помните, что вас включили в экспедицию в последний момент.
— Ну и что? Зато, если б не я, вы бы уже лишились всего. И, возможно, жизни.
— Итак, профессор Биттнер занимается замерами, а мы — артефактами. — После этих слов профессор Раскольников демонстративно вытащил молекулярный резак, давая понять, что дискуссия завершена.
Со склада оборудования принесли лестницу и спустили в гробницу.
— Наденьте пояс, — заявил профессор Биттнер, наблюдая, как Атлантида готовится ступить на шаткую лесенку. — Вдруг вы сорветесь?
— Ничего страшного.
— Вы разобьетесь, переломаете ноги. А если открытый перелом? В таких условиях можно и умереть.
— Я не умру, — пообещал Атлантида.
— Понимаю... — вздохнул Биттнер. — Вы брезгуете касаться вещей убитых. Я тоже не буду надевать пояс.
4
Платон, Биттнер и Краузер спустились в гробницу по шаткой лесенке, и, как ни странно, никто из них не сорвался вниз, хотя Биттнер пару был близок к режиму свободного падения.
Второй Кай остался наверху — охранять.
Встав на пол погребальной камеры, профессор Раскольников включил вечный фонарь и огляделся. Тут и там зеленела патиной бронза и тускло поблескивали кусочки золота. А впереди можно было разглядеть обитую бронзовыми пластинами стену, за которой, наверняка, находятся царские останки. Но чтобы туда добраться, придется ступать по скелетам и бесчисленным артефактом. Так что профессор Раскольников умерил свой порыв и решил заняться ближайшими трупами, а не рваться к царской усыпальнице.