— Возле стенки пустующей царской усыпальницы. — Краузер небрежным жестом бросил находки в свою коробку.
— Хорошо, — сухо отвечал профессор Раскольников. — Когда я доберусь туда, посмотрим. — Он наклонился и принялся снимать бусины из лазурита, сердолика и яшмы с очередного трупа царской служанки.
— Платон, Платон, посмотрите на это! — воскликнул Биттнер, волнуясь.
— Ну что еще?
Биттнер протягивал ему бронзовую рукоятку, украшенную ажурной резьбой. В углублении рукоятки застрял небольшой кусочек какого-то другого металла.
— Ну и что? Самый обычный меч. Вернее, одна рукоять.
— Нет, не самый обычный. Взгляните на этот красный порошок. Это же ржавчина! А значит, металл лезвия — железо. Я сразу догадался. Использовал анализатор моего “друга археолога” и получил ответ: да, железо. Более того, в этом железе нет никеля, а значит, оно местного, а не метеоритного происхождения. Мы сделали открытие, коллега: здешний мир подошел к железному веку.
— Ну что ж, тогда хотя бы гибель местной цивилизации укладывается в мою теорию: в своем развитии разумные существа проходят несколько так называемых кризисных точек. И начало выплавки железа — одна из них. Десятки миров погибли, начав выплавлять железо. Еще около сотни — получив огнестрельное оружие. И столько же, добравшись до энергии атомов.
— Платон, вы порой мне напоминаете профессора Брусковского: найдете два-три артефакта и тут же начинаете городить теорию, — покачал головой Биттнер.
Профессор Раскольников задохнулся от обиды: уж от кого, а от старого друга, коллеги и учителя он не ожидал услышать подобного оскорбления. Ответ, язвительный и меткий, уже вертелся у него на языке, но этот момент в отверстие просунулась голова Второго Кая.
— У нас гости, — сообщил сукки.
— Твой брат?
— Нет. Шериф. А с ним с десяток крепких ребят, все вооружены “магнумами”. У одного “Калашников”. Хотят видеть профессора Раскольникова. Немедленно.
— Они узнали о гибели Билла и Джо. И того, третьего! — простонал Биттнер. — Но как? Как они смогли… Мы пропали!
— Наверняка мы не выжгли им все “глазки”, — фыркнул Краузер.
— Киберпес ваш! — напомнил Атлантида.
— А руководителем экспедиции числитесь вы, — парировал Краузер. — Вам и отвечать. Недосмотрели.
Платон, аккуратно ступая по образовавшейся тропинке среди мертвецов, выбрался по приставной лестнице наружу.
На площадке перед их палаткой стоял вездеход, украшенный грубо намалеванной шерифской звездой. И сам шериф с видом самым решительным стоял подле, положив правую руку на кобуру бластера. Его ребята образовывали полукольцо. Начищенное оружие сверкало в лучах светила.
— Профессор Платон Раскольников, — гаркнул шериф, как только Атлантида выбрался из раскопа, — вы обвиняетесь в двойном убийстве. И немедленно будете арестованы. — Трое из шерифской свиты направились к Платону. Миг — и наручники защелкнулись на запястьях археолога. Сопротивляться было по меньшей мере глупо. — Вы имеете право хранить молчание, а так же имеете право на адвоката. Адвокатов у нас на Менс нету. Ни одного. Но вы можете сделать заявление. Интересно будет послушать.
— Это была лишь самооборона. — Атлантида был уверен, что шериф ему не поверит. Но что он мог еще сказать о смерти Билла и Джо и их сообщника-негуманоида?
Шериф расхохотался совершенно искренне. Его охрана тоже начала ржать.
— Вернее, не так. Мы оберегали свою собственность и... — Профессор Раскольников всю жизнь терпеть не мог судебных разбирательств. — МГАО должна прислать защитника и...
— Вашу собственность? — Новый взрыв хохота. — И где, она ваша собственность? А?
— Здесь, в раскопе. Это участок сукки Кая-2.
— Зарыли, значит?
— Зарыли? — переспросил Платон, чувствуя, что совершил в этот миг непростительную ошибку.
— Я так и знал, что вы хитрец! И не отдадите просто так добычу. — В голосе шерифа появились сочувственные нотки. — Не спорю, эта Мим Берсон была еще та стерва. Ростовщическая душа. Уже с десяток ребят отдали ей свои клады, все до последнего черепка. Она продавала им свои контейнеры с маркой Ка-Фи-Фи, а потом забирала со всем содержимом, потому что контейнерах был специальный чип, который направлял имущество археологов прямиком на ее родную планетку Гобсек. Слышали про такую? — Платон зачем-то кивнул. — Немало хороших ребят желали ей смерти. Но убийство есть убийство. Грабеж допустим, а убийство — нет. Так что вы, профессор, обвиняетесь в убийстве Мим Берсон и ее напарника Дэви.