Платон огляделся. Стены холла заросли ступенчатыми колониями гумбов. Воздух был влажен, дышалось с трудом.
— Где здесь связь? — спросил археолог.
И тут увидел аппарат — обычный, знакомый красный кубик для местной видеосвязи. Краской неровно на нем была написана цифра “7”.
— Мне нужна тахионка.
Кажется, женщины его не поняли. А старичок саркастически ухмыльнулся.
— У тебя есть сто кредитов? — Старичок явно в этом сомневался.
— Сто кредитов? — Платон впервые слышал о подобных расценках на тахионную связь. — У меня нет кредитки. Но может быть кто-то из вас... так сказать... одолжит... я сразу же... Как только...
Старичок хихикнул уже совершенно ядовито, а три дамы захохотали, хватаясь за плоские груди и запрокидывая головы, так что были видны все их немногочисленные зубы.
— Таких денег ни у кого здесь нет, — пояснил старик, когда решил, что повеселился достаточно. — А если бы и были, то никто бы не одолжил. Здесь могут накормить бесплатно или заказать выпивку, позволят посидеть в кафешке и подышать кислородом и не возьмут ничего. Могут угостить ударом кулака или ударом ножа. Но денег не даст никто — ни единого кредита.
Нехорошее предчувствие, посетившее профессора впервые в крошечной палате, усилилось.
— А если я обращусь к администратору больницы?
Старик глянул на профессора оценивающе.
— Администратор может и поверит тебе под тысячу процентов. — Старик с сомнением покачал головой. — Но вряд ли. Ты не производишь впечатление состоятельного гуманоида. У тебя настоящий загар, вон как волосы выгорели. — Старик торжествующе хмыкнул, гордясь своей догадливостью. — А у богатеньких всегда искусственный лакированный загар, блестящий, как застывшая слизь гумбов. Уж я-то знаю.
Платону неожиданно пришла в голову самая простая мыль:
— А при чем здесь тысяча процентов? Я обращусь в идентификационное бюро Лиги Миров.
— Ха! — воскликнул старик.
А дамы вновь принялись дергаться от смеха.
— Здесь нет такого бюро. Нету. Было и сплыло, — еще более радостно заржал старик.
“Меня сбросили в Тартар[2], — подумал Платон. — И расстояние отсюда до поверхности земли такое же, как от земли до неба. И выбраться отсюда будет так же трудно, как Сизифу вкатить на гору свой камень, Танталу насытиться, а Данаидам — наполнить свои проклятые бочки”.
В этот раз богатые познания Платона из области мифологии почему-то не доставили профессору удовольствия.
2
Администратор сохранял олимпийское спокойствие в любых ситуациях.
— Где мои документы? Где кредитки? — наседал на него Платон. — Почему я вообще здесь? Ведь я был на планете Александрия. Мне стало плохо и...
— Вас нашли на улице Параноиков без сознания. Вы были без противогаза вне помещения, что, естественно, привело к потери сознания и частичной амнезии — в вашем случае это обычная вещь. При вас ничего не было: ни сервисного браслета, ни удостоверения. И главное — при вас не было мешка для упаковки трупа.
— Все украли?
Администратор пожал плечами:
— Возможно, вы потеряли сами. Установить это невозможно.
— А одежда?
Администратор вынул из шкафа мешок с какими-то тряпками. Серо-рыжие лохмотья. Не разобрать, что является пиджаком, а что брюками. Рубашка сохранилась чуть лучше. От шляпы осталась одна грязная лента.
— Мы произвели дезинфекцию, — сообщил администратор.
Администратор носил просторный белый балахон и белую шапочку, на груди его болталась серо-синяя “дыхалка” — такие используют на планетах с непригодной для жизни атмосферой, но давлением, близкому к одной атмосфере. У администратора было круглое румяное очень добродушное лицо, поросшее черной двухнедельной щетиной. При этом администратор постоянно улыбался. Наверняка многих обманывало его добродушие. Впрочем, до этих многих Платону не было дела.