Гомес кивнул. И на миг потерял бдительность. Капитан схватился за рукоять его “магнума”, еще миг — и он бы выдернул бластер из кобуры. Но Гомес успел перехватить руку нападавшего, а свободной левой ударил под подбородок. Нер опрокинулся на песок. В следующий миг “магнум” вылетел из кобуры, и красный его зрачок уперся Капитану в лоб.
— Что означает слово “LEX”, нацарапанное на жетоне? — Гомес понял, что недооценил этого типа.
— Тебя это не касается.
— Не сомневайся, я выстрелю. — Гомес стиснул зубы. В этот миг он в самом деле готов был нажать на спусковой крючок.
— Ладно, скажу. Я не жадный. Но знай, теперь тебя могут прикончить точно так же, как и меня год назад. “LEX” — это название летающей крепости, на которую я совершил свой последний полет. После чего меня попытаись ликвидировать. Мотай себе на ус, или на бороду или на клок волос, что там у тебя под шапчонкой имеется.
— Что ты делал на борту крепости?
— Это тебя не касается.
— Я установил “магнум” на максимум. — Гомес, разумеется, блефовал, он бы не стал убивать безоружного. Но Капитан, вернее, сержант Нер об этом не знал.
— Доставил кое-какую посылку. А теперь оставь меня в покое. И если мы доживем до завтрашнего утра, считай, нам, сержант, очень повезло.
Гомес убрал “магнум” и отступил. Капитан вскочил как ни в чем ни бывало и повернулся к своим подчиненным. Те, разумеется, бросили работу и все, как один, наблюдали за происходящим.
— Работать, мразь! — завопил Капитан. — Работать или всех оштрафую! На десять кредитов! На двадцать! Мяса не увидите целый год! В Мушиной луже утоплю!
Подчиненные мгновенно разбежались по мертвому кораблю.
8
— Как поживаете, Матушка? — спросил сержант Гомес, когда дверь, снятая с грузового корабля и теперь украшавшая двухэтажное строение с крошечными оконцами и двумя наружными лестницами, отворилась.
На пороге стояла полная мулатка в фиолетовой хламиде до щиколоток. За минувшие пять лет она мало изменилась. Лишь кожа сделалось какой-то серой. А хламида, кажется, на ней была все та же. И даже ничуть не поизносилась.
— Я процветаю, Ангел. А тебе, как я вижу, плохо. Опять кто-то повыдрал перья из твоих крыльев?
— Нет, перья не драли. Но я сегодня столкнулся с одним бесом... и вот что подумал...
— Сначала зайди и выпей кофе. А потом я налью тебе рюмашечку нашего местного самогона. Может быть, после этого мысли беса не покажутся тебе такими интересными, Ангел.
Гомес шагнул. Хлопнула мембрана, пропуская его в знакомую комнату. Сержант плюхнулся в старое корабельное кресло, закрыл глаза, улыбнулся. Ему вдруг показалось, что он и не покидал Фундус. И это его даже не опечалило.
Ноздри уловили аромат кофе. Гомес открыл глаза, наклонился, понюхал черный, как ночь Фундуса, напиток.
— Невероятно. Настоящий?
— А то! — Матушка торжествующе хмыкнула. — Ты, небось на своей базе сто лет кофе не пил.
— Пять лет точно. — Гомес сделал крошечный глоток. — Коста-Рика?
— Угу. Я всегда пью Коста-Рику. Замечательная планета, наверное, эта Коста-Рика.
— Угу... — поддакнул Гомес. Сейчас бы он согласился бы с кем угодно. Даже с Капитаном.
— Так что поведал тебе твой бес, Ангел?
— Что имеет право делать пакости.
— Он прав.
— Почему?
— Потому что он бес. Разве тут есть какие-то другие объяснения?
— Нет, наверное.
Гомес взял чашку, подошел к окну. Вид открывался не слишком привлекательный. Треугольный двор, заваленный грудами мусора, вокруг строения, похожие на серые соты. Окна, двери; лесенки, которые никуда не ведут. Пять лет назад, получив глаза тритонида, Рауль точно так же обозревал этот двор.
Над одной из крыш к мутному небу поднимались клубы черного жирного дыма. В мусоре копошились крысорылы — существа метрового роста с крысиными мордами. Никто толком не знал, разумны они или нет. Но что мерзостны — это точно. Внезапно они издали пронзительный писк (слышно было даже сквозь толстенное бронестекло) и порскнули кто куда.
Во двор вошли четверо. Один, явно местный, коричневая тварь, похожая на шар из сухожилий и мышц, с четырьмя парами то ли рук, то ли ног. Четыре глаза смотрели на все стороны света. Редкая шерсть покрывала и туловище, и лапы. Трое спутников разумного “паука” несомненно были людьми. Экипированы все отменно: защитные очки, новенькие дыхалки и рюкзачки за плечами. Одеты все одинаково в серо-рыжие лохмотья с белыми пятнами плесени. Слишком уж живописные лохмотья. А рюкзачки новенькие с антигравитационными вставками. И дыхалки с тройной защитой, и очки со встроенными фотоумножителями. “Турсы”...