То есть туристы. Прибудут искатели приключений на планету, подобную Фундусу, и развлекаются, называя это экстремальным туризмом. Обычно такие прогулки заканчиваются отправкой праха родственникам и разборкой между турфирмой, организовавшей “отдых” и страховыми компаниями. Чаще, однако, невозможно выслать даже прах. Здесь, похоже, был подобный случай. То есть шансов выйти с этого двора у троих обладателей живописных лохмотьев и антигравитационных рюкзачков не было никаких. И праха от них не останется. Это точно.
— Прежде сюда притаскивали трупы для разделки, — сказала Матушка, наблюдавшая суету с туристами из-за спины Гомеса. — А эти олухи явились сами. Только не открывай окно, а то будет вонять паленым мясом.
— Что здесь происходит?
— В обычные дни обычный грабеж и обычные убийства. Вернее, заключительная часть. Обыскивают убитых и раздевают. Если подозревают, что внутри встроены чипы связи или миникомпы, потрошат. А трупы отдают минотаврам. В мясные лавки.
— Сколько их? Ну, тех, кто занимается здесь промыслом?
— Ангел, будь бесом. Бесы благоразумны. Потрошителей в засаде восемь. У каждого бластер “фараон”, переделанный на двойную мощность. У жука-сапиенса, что затаился вон в той крошечной каморке, игломет. Иглы отравлены.
— Подумаешь, восемь. Я ведь Ангел.
Впрочем, спорить уже не было времени. Те, трое, кажется, что-то заподозрили и пожелали уйти. Но восьмирукий ксен не собирался отпускать добычу. Как только один из людей повернулся к нему спиной, “паук” вонзил уходящему в спину острый коготь. Человек закричал. Двое остальных схватились за оружие. Только вооружены они были маломощными “арминиями”. “Арминий” против “фараона”... Никаких шансов. А к попавшим в засаду людям уже мчались обитатели Фундуса. Один из людей подхватил раненого товарища под руки и потащил за бачок с мусором, третий стрелял, прикрывая отход. Кажется, попал один раз и перебил кому-то то ли лапу, то ли руку. Жить всем троим оставалось несколько секунд.
Гомес толкнул раму, и сиганул вниз. Впрочем, он полетел не вертикально, а под углом: под одеждой у него был надет антигравитационный пояс дискретного действия. Иногда и полиции кое-что достается из дорогого оборудования, конфискованного у контрабандистов. Первым же выстрелом из “магнума” сержант прикончил восьмирукого — тот был ближе всего к турсам.
— Я ангел... Ненавижу ангелов. Ангелы все идиоты. И я идиот... идиот... идиот... — приговаривал Гомес, всаживая очередной заряд в голову очередному местному каннибалу. Нельзя сказать, чтобы банда не сопротивлялась: по сержанту тут же открыли огонь. И правда, “фараоны” были модернизированные. Заряд, угодивший в стену, выплавил настоящую воронку в местном рыхлом туфе. Попади хоть один разряд в Гомеса, и от ангела осталась бы только обугленная мумия. Но никто из бандитов не попал. Ангел метался вниз и вверх, находя укрытия за выступами стен и пирамидами слежавшегося мусора. В отличие от своих противников, Гомес попадал каждый раз. Он так увлекся, что едва не позабыл про конуру жука-сапиенса. Вспомнил, лишь когда дверь, сделанная из крышки аварийного шлюза межпланетника, приоткрылась. Гомес метнулся вверх, совершил в воздухе кульбит, и весь заряд игл угодил в пирамиду мусора. Сержант устремился вниз, не успел погасить скорость, ударился о твердь, не сдержавшись, закричал, но тут же сумел усилием воли погасить боль, схватил оброненный одним из убийц “фараон” и вновь метнулся вверх. На лету трижды выстрелил из трофейного бластера. От клетушки жука-сапиенса осталась лишь черная дыра. Бой был закончен, и Ангел спустился на грязную загаженную твердь.
— Эй, турсы, не стреляйте! — крикнул Гомес, пока скрываясь за грудой мусора (неизвестно, сообразили спасенные, кто есть кто за ту неполную минуту, что длился бой). — Я здешний. Надеюсь на вознаграждение.
Гомес пока решил не раскрывать все карты: сообщению, что турсам на помощь пришел сержант полиции с пересадочной базы, люди могли не поверить.