Глайдер уже поднялся в воздух и теперь летел над Фундус-сити. Рыже-серые квадраты, язвы черных и красных пятен на месте выжженных очагов эпидемий. Вышки безопасности, оснащенные маяками: ежечасно посылают они в космос сигнал: планета населена разумными особями, аварийные посадки беспилотных грузовиков запрещены. Под брюхом глайдера пронесся по монорельсу скоростной трамвай. Вдруг бросился в погоню за летучей машиной черно-серый мышат (крылья у него искусственные, с антигравитационными пластинами, и сам он мутант).
“А что если тебе выкинуть девчонку в иллюминатор? Просто так. В качестве компенсации за те пять лет, что ты просидел в этой дыре, за то, что тебе выжгли глаза и за то, что ты теперь навсегда останешься гнить на пересадочной базе, — сам к себе обратился Гомес с очень даже провокационном вопросом. — Э, нет, Ангел, это глупо. Ведь ты вляпался в это дерьмо не потому, что надеялся на благодарность или на нежные чувства со стороны Ти Эм. Ты же Ангел и просто не мог пройти мимо, когда рядом кричат и зовут на помощь. И потом — это ее жизнь, ее выбор. Или, ты, ослиный ангел, ревнуешь?”
— Зачем вы прилетели на планету? — спросил сержант вслух. — Чтобы отыскать этого Рауля Гомеса?
— Вообще-то у меня командировка. — Ти Эм тряхнула головой, прогоняя дурные мысли, и повернулась к нему. Изобразила улыбку. — Но я специально устроила так, чтобы именно меня направили сюда. Думала, что найти Гомеса не составит труда.
— Что за командировка?
— Завтра вечером мне надо быть у короля. Я договорилась, что возьму интервью у его величества.
— А зачем вам интервью этого придурка Гуго? Неужели это так интересно? По-моему, личность правителя Фундуса никого не интересует, кроме него самого. Ну и кучки подхалимов, что каждый вечер устраивают во дворце дурацкие симпозиумы. Парадокс Фундуса: чем больше глупостей говорит король, тем сильнее его обожают.
— Мы собираем данные о планетах, не входящих в Лигу миров. Фудус – одна из них.
— И чем же интересны эти планеты?
— Они погибают. Необъяснимым образом.
— О чем вы? Сейчас в Галактике нет войн. Откуда вы это взяли? Кто хочет уничтожить Фундус?
— Я не знаю точно, хотят ли его уничтожить. Я полагаю, что его могут уничтожить. Желязны, Че и Менс — все они не входят в Лигу миров, — голос Ти вновь зазвучал уверенно. Голос дерзкий, молодой. В ее возрасте не принято сомневаться ни в чем. — Если планету хотят уничтожить, то я попробую ее спасти.
— Да ну!
Ти, казалось, не заметила иронии Гомеса.
— Я составила меморандум, который король должен отослать в Лигу Миров вместе с просьбой о приеме в состав Лиги. Ни одна планета, входящая в Лигу, еще не было уничтожена.
— Разве?
— За последний год.
Гомес перебрал в памяти названия сгинувших недавно планет. Похоже, Ти Эм права. Все они не входили в Лигу.
— Возьмите меня с собой к королю, — внезапно для самого себя попросил Гомеса. — Кто-то ведь должен заменить Леха.
— Но вы не сотрудник Галанета.
— Речь идет о моей планете.
— Да вы настоящий ангел! — рассмеялась Ти. — Ангел-хранитель.
— Вы даже не представляете, как вы правы.
Глайдер опустился на посадочную площадку космопорта так мягко, что пассажиры этого не заметили. Для челнока Галанета служба охраны космопорта выделила особую зону, куда обычно опускались корабли военных Лиги, её секретные транспорты, а также представительские членовозы, изукрашенные многочисленными голограммами Лиги Миров.
Челнок Галанета походил скорее на тяжелый крейсер. Закругленный нос, вдоль корпуса — гроздья гипердвигателей, прозрачная рубка (высший шик), сверкающие голограммы Галанета. Под брюхом — черные трубы десинтеров, которым под силу уничтожить крейсер и даже линкор. Пандус был опущен, и человек двадцать в черных комбинезонах слонялись вокруг без дела. Женщина в белоснежном комбинезоне с эмблемой змеи и чаши на рукаве, толкая носилки на антигравитационной подвеске, бежала к только что севшему глайдеру.
— У вас свой врач? — подивился Рауль.
— И своя операционная. Этот челнок для командировок на опасные планеты.
— Замечательная посудина, — пробормотал Гомес.
— Поднимемся на борт, вы переоденетесь в нашу форму. И еще... О моем приключении никто не должен знать. Пока.