— Доводилось. И возвращаться туда нет никакого желания. Пестицидов слишком много, пользуясь вашим языком.
— А мне пахать под приглядом Лиги Миров нет желания. Вот так, — сообщил Боб Ди. — Фермеры — люди независимые, сгрести их в кучу нельзя, ни у кого таких граблей нету.
Внизу уже вовсю зеленела саванна. Стада рыжих и черных буйволов и бурых прыгучих тварей, чем-то напоминающих одновременно кенгуру и газелей, двигались к излучине оранжевой реки. Необычный цвет воде придавал грунт, размытый у берегов. Вскоре стали попадаться отдельные усадьбы. От дикой саванны их отделяли высокие изгороди, от ворот к дому непременно шла аллея из высоких похожих на свечи деревьев. Желтые и белые домики под красными крышами тонули в зелени садов.
— Красиво, правда? — спросил Боб.
— Замечательно.
— И вот, представь, каково все это бросить? У нас, кстати, есть немало вросших в почву ребят, они готовы остаться здесь и сгинуть с планетой. Сейчас даже обсуждается тема, может что-нибудь изменить кидание подобных зерен в почву или нет.
— Ну и к какому вы пришли выводу?
— А ни к какому. Мы никогда не делаем выводов — только урожаи снимаем. Каждый, как умеет. Урожай — это и есть вывод. Эй, Тим, Коко! — заорал Боб в капсулу переговорника. — Я лечу прямиком к пузатому Вану. У меня для вас невиданный фрукт.
Солнце Менс, которое, возможно, через несколько месяцев исчезнет вместе с планетой, выглядело в этот вечерний час на редкость мирно, оно висело уже над самым горизонтом, и небо вокруг было такое же оранжевое, как и вода в реках саванны. Фиолетовые облака, похожие на стада буйволов, меняя очертания, брели на восток. Море свежей, только-только начавшей отрастать травы волновалось и отливало то пурпуром, то синевой. За раскопками Платон и не заметил, что на Фундусе наступила весна.
2
Фермерский городок с простым и гордым названием “Мечта саванны” состоял из одной улицы, которая начиналась в саванне и в саванне же заканчивалась. Вдоль улицы стояли двухэтажные домики. На первом этаже непременно магазинчик, на втором — жилые помещения. Сейчас, правда, торговали не столько в магазинах, сколько перед ними: на газонах прямо на траве среди клумб с цветущими голубыми гиацинтами и черными тюльпанами были разложены выставленные на продажу вещи: старая мебель, ручные поделки, посуда, чучела животных, компы, вышедшие из употребления, телеголографы и вечные фонари, наборы ручного инвентаря, неработающие роботы без манипуляторов и блоков питания, старая одежда и ломаные детские игрушки. Все эти вещи, прежде скрашивавшие быт фермеров и враз ставшие ненужными, были выброшены из привычных комнат и кладовок для всеобщего обозрения и без всякой надежды вновь обрести пристанище. Потому что любопытные хотя и прогуливались от дома к дому, рассматривая старые лампы и старые чайники, обсуждая с хозяевами погоду и предстоящую эвакуацию, как раньше обсуждались виды на урожай, но никто ничего не покупал. У каждого гуляющего дома в кладовке или на террасе были сложены точно такие же кресла-качалки, лампы, игрушки и компы.
Пузатый Ван содержал магазин, центр космической связи, салун, бордель, компьютерный театр и пункт проката глайдеров. Все офисы помещались в одном огромном двухэтажном доме, построенном буквой П. Во дворе вокруг мелкого бассейна с янтарной водой были выставлены несколько столиков. Здесь можно было вечерком после трудового дня обменяться новостями или просто выпить с друзьями и поглазеть, как в воздухе на уровне третьего этажа голограммы разыгрывают сто сорок седьмую серию боевика “Вторая конкиста”.
Боб Ди опустил свой глайдер на утрамбованной площадке перед конторой Вана.
— Давай, хватай свой шлем и за мной, — велел фермер Платону. — Акт составлять будем. У нас все по закону.