Последнее утверждение не особенно понравилось Атлантиде. Но Платон опять предусмотрительно промолчал.
Контора Вана помещалась в одной из комнат правого крыла — прямоугольное помещение, заставленное деревянными скамьями и столами. Несколько компов, пара стеллажей с различными носителями информации — Платон заметил даже несколько бумажных книг и несказанно удивился.
— До недавнего времени у нас существовала самая настоящая полиграфия. Мы печатали книги. Вообрази только — печатали! — воскликнул Боб с гордостью, как будто угадал мысль Атлантиды. — Но сейчас, в связи с эвакуацией типография закрылась.
Атлантида представлял Вана потомком китайских колонистов с одной из многочисленных планет Желтого региона — с Мин, Цин, или с У. Но Ван оказался низкорослым негуманоидом с огромной головой и прозрачной кожей на лице, так что можно было разглядеть все строение черепа, кровеносные сосуды, связки, мускулы. Лишь глаза его были не прозрачны, огромные шары глазных яблок обрамляли сине-зеленые веки. Та часть головы, где располагался мозг, была прикрыта тюрбаном из грубой ткани. Не прозрачны были кости и зубы. Под сероватыми лепестками губ зубы выглядели довольно неприятно — крупные, с явно выдающимися клыками.
Ван сидел за просторным столом (настоящее дерево, отполированное) и общался с компом, чей корпус был так же обернут неким подобием белого тюрбана.
— Вот взгляни сюда, цветик ты мой инопланетный! — Боб поставил на стол перед Ваном золотую корону неведомой царицы, чье захоронение Платон разорил четыре часа назад. — Я ставил на профессора Раскольникова и его соцветие. И не ошибся: они созрели раньше других и отыскали первый значительный фрукт. То есть клад.
— Значительный? — переспросил Ван и прищурил свои огромные глаза. Синие веки почти сошлись так, что снизу и сверху стали видны сквозь прозрачную кожу белые сегменты глазных яблок. — А что на это скажешь?
Он достал из ящика стола канистру с многофункциональным чипом, открыл крышку и высыпал содержимое на стол. Перед Платоном засверкал настоящий клад: золотые изделия удивительной тонкой работы, уже знакомые бусины различной величины, свитая в тончайшую паутину золотая проволока, обломки странных, невероятных форм, стерженьки и цилиндрики — все было настолько нежным, ажурным, что казалось, что это и в руки взять нельзя — мигом любая вещица рассыплется.
— Откуда?.. — разочарованно выдохнул Боб Ди, понимая, что он с Платоновской старинной короной опоздал.
— Сегодня утром доставили. Выиграла Таня Горбатофф.
Боб Ди аж подпрыгнул:
— Это ложная ягода! Подлог! Откуда!.. — Голос его сорвался.
— Все зафиксировано, Боб, — вздохнул Ван. — Как это ни печально, ты проиграл.
— Подобные фрукты выкапывают из почвы Менс постоянно, отдельные пластинки или бусинки... — попытался настоять на своем Боб.
— Находили и находят, — не спорю. — Ван улыбнулся, сероватые прозрачные губы разъехались, на желтоватых зубах запузырилась слюна. — Но в таком количестве впервые.
— Можно взглянуть? — спросил Платон. — Все-таки я археолог.
— Пожалуйста. Только не вздумайте засунуть парочку себе в карман. У меня прекрасное зрение.
Платон взял одну бусинку. Вернул. Стал разглядывать пластинку. Несомненно, это был клад, идентичный кладу его тезки Платона Раскольникова. Но именно идентичный, а не тот же самый. В записной книжке Раскольникова упоминались изделия из яшмы, лазурита и оникса. Здесь же были только золотые бусы.
— А в каком слое нашлись изделия? В каком культурном слое?
— Что? — не понял Ван.
— Насколько глубоко был закопан клад?
— Метра полтора, не больше.
Два метра? Профессор Раскольников прикинул: первые три слоя на Менс были довольно большой толщины. Так что кладу максимум пятьсот лет. Атлантида тут же пришел к выводу, что подобные золотые изделия были весьма широко распространены, во всяком случае, в позднюю эпоху здешней цивилизации. А значит, цена их, несмотря на всю неподражаемость работы, не так уж и велика. А грубо сработанная корона из древнего захоронения будет стоить куда дороже. Но тут же Платон вспомнил, что теперь на его участке копается профессор Брусковский и заскрежетал зубами.
— Мне нужна тахионная связь, — обратился профессор Раскольников к Вану.
— Сто кредитов.
Изумительно! Неужели такса поднялась по всей Галактике? И как назло, охранники шерифа успели опустошить карманы археолога, так что лишь в одном затерялся жетон на пять кредитов.