— И что они обсуждают сейчас?
— Разумеется, засыпку в элеватор. То есть эвакуацию населения с нашей планеты. А так же — твое бегство от прополки.
Платон постарался улыбнуться как можно безмятежнее. Тем более, что как раз подошла их очередь получать похлебку. Боб Ди протянул сразу две миски.
— Разве ты уже стал беженцем? — насмешливо спросила чернокудрая красотка и подмигнула при этом Платону.
Профессор Раскольников улыбнулся. Нельзя сказать, что улыбка вышла обворожительной. Скорее так улыбаются люди, ожидая вердикт налогового инспектора и желая показать, что им все нипочем.
— Танечка, дорогая... — Голос Боба Ди сделался заискивающим до приторности. — Меня прищипнули куда хуже беженца: я проиграл пари.
— Знаю, — улыбнулась Таня и зачерпнула половником гущу с самого дна. — Держи. — В следующий миг обе миски Боба Ди были полны до краев.
— Татьяна, красавица моя, хотелось бы перемолвиться с вами парой слов. — Платон протянул госпоже Горбатофф свою миску.
— Беженец? — Татьяна не спешила браться за половник.
— Археолог. Сегодня утром я нашел вот это... — Платон поставил на раздаточный столик все еще пустую миску и отогнул кусок подкладки так, что наружу выставился султан золотых перьев. — Если вы осчастливите нас и присядете за мой столик, мы можем поговорить.
Миска профессора Раскольникова тут же наполнилась на три четверти одной гущей. Потом Таня подождала, чтобы похлебка в котле успокоилась, аккуратно сняла половником навар и долила миску Атлантиды до самых краев. Ну, какой робот может сравниться с человеком при раздаче супа!
— Буду через пару минут, — пообещала Татьяна.
В следующие две минуты половник так и порхал. Похлебка лилась неостановимым потоком, густые оранжевые кляксы покрывали руки, лица и куртки беженцев, но никто не протестовал: Таня наливала щедро, но при этом всякий раз разбалтывала варево, так что простые смертные получали и не гущу, и не навар, а так, нечто среднее. Очередь иссякла прежде чем новоявленные друзья успели проглотить пару ложек супа. Повесив табличку “перерыв на обед”, Таня захлопнула крышку котла и направилась к столику Платона и Боба Ди, не расставшись, однако, с половником.
— Ну, как супец? — поинтересовалась она.
Платон вскочил, с галантностью истинного аристократа отодвинул тяжелый деревянный стул, приглашая даму присесть.
— Суп отличный. По вкусу напоминает гороховый.
— И производит тот же самый эффект, даже еще более оглушающий. — Татьяна положила перед археологом упаковку таблеток. — Это стоит принять.
— Бобу придется принимать двойную порцию, — улыбнулся Платон, отмечая про себя, что разговор получился слишком уж пошлый не только для аристократа, но и просто для профессора археологии.
— Ни за что! — воскликнул Боб Ди. — В пердеже вся прелесть этой похлебки.
— Итак... — Татьяна выжидательно глянула на Атлантиду. — О чем ты хотел поговорить... э-э...
— Профессор Платон Раскольников, — представился археолог.
— А, так это тебя обвинили в убийстве в зоне раскопок, но ты умудрился удрать! Молодчина! — Татьяна хлопнула его половником по плечу, как будто посвящала в рыцари.
Драному комбинезону оранжевое пятно вряд ли могло повредить.
— Обвинение совершенно надуманное. Заверяю вас: всё подстроено.
— Мне на это плевать. Ведь ты не этим хотел мне мозги засеять.
Платон оценил ее сообразительность и умение сразу хватать рогатых тварей за их рога, поскольку оные именно для этого и предназначены.
— Да, хотел поговорить о найденных погребениях. — Археолог огляделся. Их столик был самым последним в ряду. Те, кто поглощал похлебку за соседним, расположились к Платону спиной. И все же Атлантида очень осторожно приоткрыл свой самодельный мешок и вновь продемонстрировал Татьяне находку.