– Но…
– Вы должны пообещать! Поклянитесь.
– Но почему, Бандра? Вы не можете позволить этому продолжаться.
– Я должна позволить этому продолжаться! – Она сжала свои огромные кулаки и закрыла глаза. – Я должна.
– Почему? Ради бога, Бандра…
– Ваш глупый Бог здесь ни при чём, – сказала Бандра. – Здесь речь о реальных вещах.
– Каких реальных вещах?
Бандра снова отвела взгляд, глубоко вдохнула, потом выдохнула:
– О наших законах, – сказала она наконец.
– В каком смысле? Разве за такое не положено наказание?
– О да, – сказала Бандра с горечью в голосе. – Ещё как положено.
– Что тогда?
– Вы ведь знаете, какие у нас наказания? – спросила Бандра. – Вы же знакомы с историей Понтера Боддета. Какое наказание грозило его партнёру Адекору, когда его несправедливо обвинили в убийстве Понтера?
– Его могли стерилизовать, – ответила Мэри. – Но Адекор этого не заслуживал, ведь он ничего не совершал. Но Гарб…
– По-вашему, мне интересно, что станет с ним? – сказала Бандра. – Но стерилизуют не только Гарба. Склонность к насилию нельзя терпеть в генетическом пуле. Стерилизуют всех, у кого хотя бы половина генов общая с ним.
– Господи Иисусе! – сдавленно воскликнула Мэри. – Ваши дочери…
– Именно! Скоро должны зачать поколение 149. Моя Хапнар забеременеет вторым ребёнком, у Дрэнны будет первый. Но если я сообщу о Гарбе…
Мэри чувствовала себя так, будто её пнули в живот. Если Бандра сообщит о Гарбе, её дочерей стерилизуют, так же как всех братьев и сестёр Гарба и его родителей, если они ещё живы… хотя, возможно, его мать пощадят, поскольку у неё уже наверняка была менопауза.
– Я не думала, что неандертальские мужчины могут быть такими, – сказала она. – Бандра, я так вам сочувствую.
Неандерталка едва заметно пожала своими массивными плечами:
– Я несу это бремя уже давно. Я привыкла. И…
– Что?
– И я думала, что всё закончилось. Он не бил меня с тех пор, как ушла моя партнёрша. Но…
– Они никогда не прекращают, – сказала Мэри. – Не насовсем. – Во рту у неё появился кислый привкус. – Должно быть что-то, что вы могли бы с этим сделать. – Она помолчала. – Вы ведь можете защищаться. Это должно быть законно. Вы могли бы…
– Что?
Мэри смотрела в устланный мхом пол.
– Неандерталец может убить другого неандертальца одним хорошо нацеленным ударом.
– В самом деле! – сказала Бандра. – В самом деле. Так что, как видите, он, должно быть, любит меня – будь это не так, я была бы мертва.
– Если б любил – не бил бы, – возразила Мэри, – но ударить в ответ, и посильнее, – возможно, это единственное, что вам остаётся.
– Я не могу, – сказала Бандра. – Если решат, что у меня не было необходимости его убивать, обвинение в насилии будет выдвинуто против меня, и опять пострадают мои дочери, потому что у них половина и моих генов тоже.
– Проклятая уловка-22, – сказала Мэри. Она посмотрела на Бандру. – Вы знаете эту поговорку?
Бандра кивнула:
– Ситуация, из которой нет выхода. Но вы не правы. Выход есть. Рано или поздно один из нас умрёт. До тех пор… – Она подняла руки, разжала кулаки и повернула их ладонями вверх в жесте бессилия.
– Но почему вы с ним просто не разведётесь? Я так понимаю, у вас это легко.
– В процессуальном плане да, но люди всё равно удивляются и сплетничают. Если я разорву союз с Гарбом, люди начнут интересоваться причинами. Правда может всплыть на поверхность, и мои дочери опять окажутся в опасности. – Она покачала головой: – Нет, мой способ лучше.
Мэри наклонилась к Бандре и обняла её, прижала к себе и погладила по рыжевато-серебристым волосам.
Глава 27
Пришло время, мои дорогие Homo sapiens, отправиться на Марс…
Для него это, должно быть, до ужаса унизительно, – думал Понтер Боддет, наслаждаясь каждым тактом испытываемого Советником Бедросом дискомфорта.
В конце концов, это Бедрос приказал ему и послу Тукане Прат вернуться из Мэриного мира для того, чтобы можно было закрыть межмировой портал. Но мало того, что Понтер отказался подчиниться: Тукана Прат убедила десятерых видных неандертальцев, включая самого Лонвеса Троба, отправиться в иную реальность.
И теперь Бедросу приходится приветствовать официальную делегацию мира глексенов. Понтер лично наблюдал за процессом в вычислительной камере, когда делегаты проходили по деркеровой трубе: было бы весьма неловко, если бы человека, выполняющего функции отсутствующего у неуживчивых глексенов мирового лидера, в результате случайного отключения портала разрубило бы надвое.
Сам Бедрос не спускался сегодня в глубины Дебральской никелевой шахты. Он остался на поверхности ожидать, пока глексенский «всеобщий писарь» и другие делегаты Объединённых Наций поднимутся к нему.