Это случилось 11 мая 1942 года. После прослушивания вечерней сводки Совинформбюро, Иван с одноклассником Володей Грачевым взялись играть в лапту у дома Грачевых. В нескольких метрах от площадки, где они располагались, росли два больших тополя. Оглянувшись, Иван вдруг увидел между ними огромного волка, хотя и не сразу понял, что это именно волк. Зверь кинулся на Володю, который был щуплым небольшого роста подростком, сразу подмяв его под себя. Ребенок так испугался, что потерял дар речи. Иван игровой деревянной битой ударил волка по затылку, зверь встал на дыбы и бросился на мальчишку. Иван помнил, как горячая волна прямо-таки звериной ярости, пробежала по его позвоночнику от ног до головы. Наблюдавший за происходящим раненый Володя Горачев рассказывал потом, что лицо друга исказилось до неузнаваемости, волосы на голове встали дыбом. Волк ударом лап попытался сбить Ивана с ног, однако 13-летний школьник с невероятной ловкостью прыгнул ему на спину, воткнул в оскаленную пасть деревянную полутораметровую палку, резким ударом пальцев проткнул волку глаза. Выворачивая одной рукой, при помощи воткнутой в горло хищника деревянной биты, шею волка вверх, другой стал наносить удары по ребрам такой силы, что Грачев, лежащий под забором в 5 метрах от места схватки, отчетливо слышал хруст ломающихся костей. Затем ослабевшего волка, Иван просто задушил. На шум из избы выскочили мать Володи и его старший брат. С ужасом они наблюдали последствия страшной борьбы со зверем. Легкая куртка, в которую был одет Иван, была вся пропитана кровью. К удивлению прибежавших на место происшествия соседей и участкового милиционера на теле Ивана не было ни одного укуса, вся пролитая кровь принадлежала серому. Взрослые долго не могли поверить, что школьник убил волка голыми руками.
Они тогда решили, что физиологические механизмы реагирования на опасную ситуацию включили у Ивана дополнительную «энергию» для защиты и спасения от опасного хищника.
Самого же Ивана эта неожиданная ярость, всепоглощающая и беспощадная испугала и озадачила. Свои действия во время схватки с жестоким зверем он выполнял механически, не задумываясь, словно его силой управляла какая-то умная машина, просчитывающая каждое движение и удар. Конечно, он был развитым, сильным и ловким, чем выделялся среди своих сверстников в школе, но сила, влившаяся в мышцы в тот майский вечер 42-го года, была чудовищной…
Вскоре он стал замечать за собой и другие странности. Запахи. Он чувствовал запахи, которые не были доступны его товарищам и друзьям. Иван различал одновременно два и более запаха на больших расстояниях. Кроме этого, его обоняние улавливало даже незначительные сдвиги гормонального фона и химического состава организма человека.
Однажды во время урока по астрономии он предугадал приступ эпилепсии у старенького преподавателя Георгия Ивановича. Теперь Иван знал - эпилепсия пахнет грозой, а сердечный приступ – хлоркой. Агрессивность и враждебность имеет горьковатый металлический аромат, а трусость воняет протухшими куриными яйцами.
Противный невыразительный женский голос по вокзальному радио объявил о посадке на поезд Новосибирск - Барнаул. Пассажиры, подхватив чемоданы, сумки, баулы заторопились, загудели оживленно голоса, застучали колеса тележек носильщиков. Иван рассеянно посмотрел на часы и тут же хриплый голос вежливо спросил:
- Здесь не занято, товарищ?
Вряд ли Казимир Лисовский, славящийся своей феноменальной памятью, узнал бы в этом элегантно одетом мужчине средних лет того старого сумасшедшего пьяницу, рывшегося вчера на пепелище в деревне Светлое…
ГЛАВА 17.
ГЛАВА 17.
Проведено пробное испытание печей Донского крематория (1,5 часа), в ходе которого сожжено тело рабочего Мытищинской водоподъемной станции Ф.К. Соловьева (53 лет). Весь процесс кремации снят на кинопленку.
Из новостей 11января 1927 года
После тяжелых испытаний, выпавших на долю русской ученой миссии на проклятом острове Французской Гвианы, профессору Иванову предстояло перенести не менее тяжелое событие в Москве. Готовилось серьезное разбирательство неудачи южноамериканской экспедиции в Академии Наук и в Совнаркоме.
Команда Иванова погрузилась на пароход «Полония» Балтийско-американской линии в Нью-Йорке, предъявив стюарду посадочные талоны с визой американского консула вечером 24 июня 1927 года. Через 8 дней беспокойного путешествия судно бросило якорь в латвийском порту города Лиепая в Балтийском море.