- Вот так, дорогой Илья Иванович. Нужно быть готовым к предательству , особенно того, кому ты доверяешь больше всех.
Он посмотрел на наручные часы, вынул из стопки бумаг письмо и телеграмму Яковлева, и сжег их в пустой тарелке.
- За вас в ЦК просили известные и уважаемые люди. Вам предлагается вместо лагеря в Казахстане продолжить свои работы в лаборатории Новосибирского ОГПУ, где будет предоставлен вам подопытный материал неограниченных возможностей. Вы можете пригласить в вашу команду любого ученого по своему усмотрению. Что скажете, профессор?
На глазах ученого выступили слезы.
- Благодарю вас, Яков Моисеевич. Я с огромным желанием готов приступить к работе и не пожалею сил для получения нужного результата.
- Не нужно работать много, профессор – нужно работать в нужное время и в нужном месте.
С этими словами Фишман вызвал охранника и вышел.
ГЛАВА 23.
ГЛАВА 23.
В 1929 году Новосибирск ежедневно выпивал 5 000 литров молока и 150 000 бутылок водки и пива.
Катер был небольшой, речного типа, скорость его была не высокая, на ржавом борту белела небрежная надпись «Настойчивый». До этого он ходил по реке Неве, и к эксплуатации на Черном море был явно непригоден. Катер имел стеклянную небольшую квадратную кабинку, через которую просматривались все стоявшие и сидевшие в катере. Внутри кабинки никакого укрытия не было. На лавке из трех крашенных в желтый цвет досок сидели Эльвира Садовская с ребенком на руках и Петр Козырев с большим чемоданом, прислоненным к боковой перегородке. Держась за обшарпанный медный поручень, стоял, напряженно вглядываясь в прибрежную полосу Пицундско- Мюссерского заповедника, хозяин катера Серго Беселия, местный контрабандист, имеющий серьезные связи в руководстве погранпоста в Пицунде. Два моториста, управлявшие катером, находились в моторном отделении.
Беселия, за 200 рублей, уплаченных Ивановым-младшим, согласился незаметно вывезти из Сухуми семью Петра Козырева в Пицунду, где их ждали друзья профессора.
Катер пересекал бухту и приближался к западному берегу, к тому месту, где стоял береговой маяк.
В это время на берегу в каптерке командир отделения погранпоста «Пицунда» Николай Лавров, развалившись в кресле каптенармуса Чаплыгина, пил конфискованный ночью у контрабандистов спирт и выговаривал порядком уже захмелевшему подчиненному :
- Ты, Вася, проспал.. красноармейцы уехали в Гагры час назад. А бельё, мишени и ружейное масло ждут - не дождутся на Гагринском оперпосте. Чалить тебе, Василий 30 суток на гауптвахте. А то и как вредителя – к стенке…
Чаплыгин всхлипывал, размазывая пьяные слезы по красному лицу.
В комнату, постучав, вошел красноармеец с винтовкой:
- Товарищ командир, похоже, в акватории – лодка контрабандистов…
- Ах, ты мать вашу…, - Лавров вскочил, пьяно шатнувшись, подхватил портупею и бинокль со стола, - бегом за мной!
Добежав до сторожевой вышки, забрались по лестнице наверх. Молодой боец с ручным пулеметом Максим-Токарев доложил:
- Красноармеец Агеев. Неизвестный катер со стороны Сухуми, товарищ командир.
Лавров направил бинокль в море. Минуту всматривался. Потом заулыбался и сказал нараспев:
- Ду-у-ура! Это ж Бес. Серго Беселия.
Посмотрел на красноармейцев, качая головой, и вдруг весело сказал:
- Вот мы сейчас и отправим нашего каптенармуса в Гагры. Ну-ка, братец, дай твою машинку!
Лавров встал за пулемет. Катер находился у самой бухты не далее, чем в километре от вышки.
- Давай ленту, боец! Трассирующий заряд.
Агеев заправил ленту. Лавров прицелился и выпустил короткую очередь.
Перед носом катера, совсем рядом, вспенилась вода.
Беселия с тревогой посмотрел на вышку, откуда открыли стрельбу.
- Они что, с ума сошли?
Моторист выглянул из двери отсека и растерянно уставился на Серго.
- Давай, брат, по прямой, в открытое море, - выдохнул контрабандист.
На вышке Лавров увидел, что катер не снизил скорость и не повернул к берегу, проигнорировав предупреждающие выстрелы. Пьяная ярость овладела пограничником. Припав к прикладу, он сделал еще одну очередь, целясь в корму уходящего в море судна. Трасса, хорошо видная на сером фоне неба подняла фонтанчики морской воды в десяти сантиметрах от задней части катера.
Петр привстал со скамьи и обнял Эльвиру с ребенком, закрывая их тем самым от обстрела. Пули калибра 7,62 мм следующей очереди пробили обшивку кормы и стекло кабины. Одна из пуль, срикошетив от железной рамы, попала в голову Козыреву.