— Повредить эти емкости можно только крупнокалиберными пулями или взрывчаткой, но если кому-то придет в голову устроить такое, то не будет никакой разницы, где находятся контейнеры — под потолком или на полу.
Они двигались в сторону длинного стола, около которого стоял Ридли.
Мэддокс продолжал экскурсию:
— А вот пять барциклеров. Это настоящий хай-тек! Шесть автоматизированных слайд-процессоров «Vysis VP2000», три сканера «Эксон», четыре термотрона и…
— Поймите, я — археолог, — прервал его Пирс. — А вы со мной говорите по-китайски.
Тодд умолк, нахмурился и потом шел молча. Джордж искоса поглядывал на него, гадая, неужели человека, достигшего таких колоссальных успехов, так легко обидеть. Начищенные до блеска туфли, тщательно уложенные волосы, безукоризненно белые зубы — все это отражало желание производить на окружающих благоприятное впечатление.
— Вы его оскорбили, — шепнул Рейнхарт.
Когда они остановились около стола, Пирс увидел, что на нем лежит голова Гидры, по-прежнему завернутая в ткань, давным-давно покрывшуюся слоем извести и соединившуюся с артефактом. Джордж стал рассматривать свою находку. Откровенно говоря, он почти не верил, что увидит ее вновь. Ученому уже казалось, что все это ему пригрезились, было игрой воображения. Но когда он снова увидел голову Гидры здесь, в лаборатории, при ярком освещении, все сомнения отпали. Голова была самая настоящая.
Внимание Пирса привлекло отверстие в верхней части артефакта.
— Вы просверлили в ней дырку?
— Для анализа сердцевины, — объяснил Мэддокс, голос которого от раздражения зазвучал на октаву выше. — Но глубже лежит то же самое вещество, похожее на цемент, что и на поверхности. Мы растворили его в спирте, но оно просто превратилось в пасту. Не знаю, удастся ли нам получить из нее образец ДНК.
— Я, между прочим, никогда не утверждал, что вы сможете это сделать.
— Вы говорили, что это подлинная голова Гидры.
— Если вы пытаетесь обвинить кого-то в некомпетентности, то поищите себе другого козла отпущения.
Мэддокс покраснел.
Ридли положил руку ему на плечо, чтобы успокоить, и проговорил:
— Доктор Пирс, пожалуйста!.. Успехи доктора Мэддокса даются ему нелегко. Мы можем ссориться, обзываться или же поговорить о деле. Что скажете?
— О деле — с удовольствием, — сказал Джордж.
— Вы, пожалуй, лучший специалист по Гидре. Скажите нам, каким образом мы можем взять материал для анализа ДНК из этого артефакта, который, судя по вашей первоначальной оценке, является подлинной головой легендарной Гидры? Иначе мистер Рейнхарт отведет вас на крутой берег, выпустит в вашу голову три пули, а потом сбросит труп в Атлантический океан. — Ридли улыбнулся. — Понятно?
Пирс напрягся. Конечно, храбрый человек мог сказать Ричарду что-нибудь вроде «Валяйте!», но Джорджу очень хотелось остаться в живых. Он посмотрел на Мэддокса и с удивлением заметил ужас в его глазах. Видимо, этот человек не догадывался о том, что его работодатель может быть способен на такую жестокость.
Пирс обвел взглядом лабораторию. Остальные ученые продолжали напряженно трудиться.
«Интересно, — подумал он. — Многие ли знают, что здесь происходит на самом деле?»
— Ну? — поторопил его Ридли.
Джордж посмотрел на множество инструментов, аккуратно разложенных на столе рядом с головой Гидры, дрожащей рукой взял скальпель, с силой нажал на него и вскрыл почти закаменевшую ткань. Он зажал ее пинцетом, отделил кусочек и положил его на стол. На четырехдюймовом квадратике были заметны пыльные серые чешуйки, покрывающие голову Гидры.
Пирс смотрел на них в ожидании каких-нибудь изменений, но ничего не происходило.
— У вас тут воздух очень сухой, — сказал Джордж.
Он это сразу заметил, как только вошел в лабораторию. У него пересохло в горле, кроме того, Пирс услышал гудение кондиционеров.
В большинстве лабораторий прохлада и сухость воздуха способствовали сохранению артефактов, но в случае с Гидрой эти условия препятствовали проявлению определенной реакции. Во всяком случае, Пирсу очень хотелось надеяться на то, что дело обстоит именно так. Возможно, известь, покрывшая ткань, не давала естественной влаге проникнуть к голове Гидры во время ее транспортировки, а воздух в лаборатории был как в пустыне ночью. Влага пока не добралась до чудовища.
Пирс приставил к обнаженному участку головы хирургическое зубило, взял молоточек и сделал глубокий вдох.
Он подумал было: «Я не верю в то, что это делаю», но тут же представил себе, каково это, когда тебе стреляют в затылок, и с силой ударил молотком по зубилу.