Я могу умереть от холода быстрее, чем меня забирает труповоз.
Но я не намерена отступать. Я провела тут семь лет и я не хотела что бы мои труды были в пустую, поэтому я должна терпеть должна продержаться.
Помню как впервые дни я как настоящая гордая львица не ела и не пила гнилую воду, берега свои ноги, которых я теперь не чувствую от слова совсем. И была полна оптимизма на то что кто нибудь придёт и спасают меня, ведь я же не просто так тут! Может тот человек, который не смог мне помочь вернётся и возьмёт свои слова обратно. Но шло время не кто не приходил, поэтому я тогда плакала очень часто, а после я устала просто плакать и стала спасать себя сама.
Тогда я осознала, что я теперь не львица, а гиена. Самая настоящая гиена! Пытающаяся выжить всеми способами, а не просто красиво умереть! Нет, я стану играть по грязному, стану рвать любому глотку за свою свободу и пойду путём возмездия!
Я гиена!
Солнце село уже давно, а мы всё продолжали работать. В темноте было мало, что видно дальше своего носа, но стражу волновал лишь результат. Устав я поставила кирку на пол и стала переводить дыхание. И тут зашли орки с факелами. Они приходят посмотреть на роботу рабов и передать им эти факелы.
Я приведи их подняла инструмент и продолжила работать. Если они увидят, а они со светом увидят, что я не работаю, смогут ударить хлыстом или заставят работать всё ночь. Такое уже бывало, неприятный опыт.
Они быстро передали факелы страже и ушли, а мы продолжили работать в прежнем ритме, до полночи.
Один их орков стал, что то рычать и все двинулись к выходу. За время прибывания тут я привыкла игнорировать их полу рык–полу речь. Так как я и так не понимала язык и тратить силы на это я не хотела.
Идя за всеми меня выхватывают из строя и тянут обратно. Что? Я продолжу работать? Посмотрела на схватившего орка и он кинул меня к стене, где я недавно работала. Он продолжил стоять позади меня и смотреть как я из последних сил поднимала кирку и наносила удары стене.
С каждым новым ударом я становилась слабей и моя ненависть на этого стража росла. И при этом всём в моей груди как будто что то щёлкнуло и от боли в сердце с рук упал инструмент и я с ним.
Дыхание стало прерывистым боль в груди не утихала, а позади ещё этот орк, что-то грозно рычал. Я повернулась посмотреть на него и увидела как он уже отводит руку для удара хлыстом.
Я хотела отползти или продолжить работу, но сил для этого не было. Но вот через секунду хлыст ударил мне по лицу. От боли я стала кричать и хвататься за глаз по которому и ударил орк. Боль была до невозможности ужасной .
Я была так сосредоточен на боли, что не заметила как ко мне подошёл смотритель и взял меня за волосы. Он потянул меня, что бы я встала при этом рыча как ненормальный и сильнее сжимая мои волосы. И это стало моей последней каплей.
Я обхватила его руку держащий меня за волосы и вцепилась своими сломанными ногти в руку. Это причинит ему хоть какую то боль. Я посмотрела со всей ненавистью в его глаза.
Теперь я отчётливо чувствовала как моём сердце копошится, что то неудержимое, сильное. То что хотела вырваться на свободу и наконец-то проявить себя. Я чувствовала, что это пора выпускать, этому нужна свобода, такая же как и мне. И я чувствовала как надо это выпустить.
И сжав его руку я выпустила всю свою накопившиеся боль и ненависть. С самого сердца и к рукам . Искры с моих рук, которые так сильно сжимали орка стали издавать хлопающие звуки и кажется по его лицу он и почувствовал это.
А потом оно выплеснулось лавиной обволакивая стража выстрелами молний. Да же я смогла почувствовать покалывание руками которыми я давно нечего не ощущала.
Охранник громко рычал и в конце концов отпустил, но молнии продолжали вылетать из моих рук. Когда Охранник упал мёртвым грузом на пол я стала осознавать, что произошло. А произошло то что у меня появилась магия.
Внешней стороной ладони я вытерла кровь, которая стала попадать из глаза, в рот и в нос. Глаз до сих пор пульсировал и сильно истекал кровью.
Посмотрела на ладони выпускающий маленькие искорки и на лежащего орка. Я его убила. Сжав челюсть и руки в кулаки. Нет, он это заслужил, он столько убил детей, женщин и мужчин. Кто то должен был убить и его, этим человеком стала я. И я об этом не жалела.
Только что теперь делать? Следовать плану уже не смогу. Надо что то срочно придумать, но как назло мысли не шли. Как бы я не старалась придумать мысли ускользали, перед глазами всё плыло, а руки щипало.
Глубоко вдохнув и не успев выдохнуть как я слышала топот ног. Значит будем действовать по обстоятельствам, и повернулась в сторону бежавших орков, что-то громко выкрикивая.
Я не знала как управляться этой магией, поэтому я стала её как будто вытряхивать их со своих ладоней. И какими то частями они по подали на орков тем самым останавливаясь их. Но вот я останавливаться я не собиралась.
И я стала об бегать стражей. И как только я выбежала из шахты я стала швыряться кусками молний в разные стороны. Я пыталась создать неразбериху и мне это удалось. Я старалась не целиться в рабов давая им такой же шанс на побег как и у меня.
Бегая в самой кучи разных людей я пыталась протиснуться к палатка рабовладельцем. Со стороны их палаток было легче всего сбежать в лес, но из за того что их всегда сторожили ни кто не осмеливался идти к ним. Но сейчас когда все стажи направили свои силы на ловлю рабов на главном входе, а тут их не было.
Только пробиралась между палаток обходя брошенные котелки с едой мне так и хотелось остановиться и съесть кусочек. Но хоть мой разум был весь в тумане я понимала, что если я остановлюсь меня смогут словить. Поэтому я обегала их.
И только палатки рабовладельцев стали редеть, а я видела кромку леса меня схватили за волосы и потянул назад.
Я видела как я стала быстро отдаляться от леса, от своей свободы, и я взбесилась. Как будто в меня вселился сам дьявол я стала крутиться орать и выпускать молнии. Схватила его за ногу я выпустила всё, что было во мне. Теперь кричал от боли он, а я со всех сил бежала в лес.
Когда я уже была в лесу я не переставала бежать. Я стала спотыкается и падать в снег.Бежать в таких сугробах становилось всё больнее и холоднее, но я не останавливались. Меня гнал страх того, что меня догонять, что только я остановлюсь меня опять словят и засунуть в этот ад.
Сил не оставалась, ноги разъезжались от усталости, а картинка перед глазом полностью помутился, но пока я не упала без сил на снег я продолжала идти.