Мише отдали дневники деда — они лежали в шкафу на работе у Макса, все 26. Отдали еще книги на русском — Ерофеева, Пелевина и Гессе, — и тетрадку про пейсов (оказывается, Макс тоже вел дневник под названием «Байки из склепа») — все это привез мне Миша. Я пролистала записи Макса — это не личный, а, скорее, служебный дневник, довольно интересный документ, поэтому я хочу сделать себе ксерокопию. А потом отдам тетрадь его родителям.
Только я настроилась продолжать, как медсестра Хана вкатила в палату закуски. А теперь отправилась за выпивкой. Оказалось, у доктора Давида Ильича Кемница сегодня день рождения. У меня есть три ангела-хранителя в этой больнице — Миша, доктор Кемниц и Хана.
Мама улыбается… Она надела тот самый платочек, который он привез из Торжка, перед самой войной… а щи уже остыли. Но не доесть — значит обидеть маму…
— Спасибо, мам, очень вкусно. Я так соскучился по щам из печи…
— А ты, Алешенька, еще как-нибудь заходи…
Мамины пальцы теребят бахрому на косынке, выдают беспокойство — наверное, не решается о чем-то спросить. Как увеличились ее руки, мужские, да и только, узловатые пальцы, вросшие ногти… и все приходится делать одной: и дом, и огород, и скотина… что поделать, дети ей теперь не помощники, все трое ученые… так ведь и сама об этом мечтала, и гордится…
— Анечка стала такая хозяюшка, так она мне помогает… все сама, все сама… даже корову доить научилась.
И замолчала. Он хочет еще расспросить о сестре, но почему-то стесняется. А младший брат Колька… как он теперь? Чем занимается? Колька был, конечно, ябедой… мама сама его за это ругала. Интересно, они тут все вместе живут или в разных домах? Он не решается спросить, не хочет ее волновать, вдруг мама заплачет… сейчас она так хорошо улыбается. Зачем напоминать, что брат с сестрой погибли у нее на глазах… хотя… что это он, в самом деле? Мама ведь тоже погибла, ну да, все вместе… их эшелон разбомбили, Аня погибла сразу, а мама с Колькой побежали к лесу… но не успели… ну конечно!
— Мам, ну что ты все молчишь, рассказала бы, как вы живете… как Аня? Нашла себе жениха?
— Ну что ты, Алешенька, какие тут женихи… но мы ничего живем, неплохо, вот корова вчера отелилась… Николай у нас по ягоды ходит, по грибы… да и огород теперь на нем держится, представляешь? Помнишь, как он истерики отцу закатывал, когда маленький был? «Не люблю в глязи ковыляться!» — а теперь полюбил… и деревья там у него, только все какая-то кислятина, в сыром виде невозможно… ай…айва, что ли, потом эта, алыча… это такие сливы, много чего… и все кислое… он-то ест, кислоты ему не хватает, наверное… а мы с Аней в виде варенья. Ну вот, летом работы хватает… А зимой мы радио слушаем… всех вспоминаем… да сам знаешь, какая наша жизнь крестьянская… все хорошо, не волнуйся. Жаль только, тебя теперь редко видим… да… какой ты был у меня хороший сынок, главный мой помощник…