Доспехи лорд Красных Корсаров держал в идеальном состоянии, по крайней мере, настолько, насколько это позволяли многочисленные трещины в керамите и повреждения от оружия, полученные за долгие годы сражений. Их часто ремонтировали, хотя, будучи подверженным перепадам настроения, Гурон сменил куда больше умелых мастеров, нежели остальные воины. С пояса у него свисало несколько талисманов и амулетов: три человеческих черепа и даже высохшие руки. Еще там болтался длинный фиал из толстого стекла, заключенный в богато украшенный резьбой металл. Никто не знал, что в нем находится. Никто даже не спрашивал.
Он источал угрозу, и любой не из числа космических десантников старался поскорее убраться у него с пути и из его мыслей.
Бархатную ночную тьму Гильдара Секундус начала разбавлять серость предрассветной мглы. Розоватый проблеск на далеком горизонте намекал на скорый восход солнца, в воздухе все еще чувствовался запах дождя. Гурон Черное Сердце глубоко вздохнул, аугментический глаз прожужжал и щелкнул пару раз. Встроенные в него сенсоры отслеживали ионизированные частички в воздухе. Способность предсказывать погодные условия нередко давала огромное преимущество в сражении.
— Скоро будет еще один шторм, — заметил он.
— Похоже, на планете это обычное дело, — согласился апотекарий. — Плохой климат и дурная экология. Я рад, что нам не придется здесь надолго задерживаться. Гильдарская система начинает меня утомлять.
— Ты устал от системы, старый друг? Или просто тебя снедает нетерпение? Ведь на «Волке Фенриса» тебя дожидается один Серебряный Череп. Уверен, твои инструменты подождут еще пару часов.
— Вы знаете меня слишком хорошо, — воскликнул Повелитель Трупов. — И все же, признаюсь, перспективы меня интригуют. Жду не дождусь, чтобы сломить одного из них.
— Гарреон, ты самый хитрый из всех, кого мне приходилось знать. Уверен, твои опыты окажутся крайне продуктивными. И чем больше мы узнаем о Серебряных Черепах, тем больше шансов подчинить их себе.
— Едва ли они оценят этот жест, мой лорд. — Апотекарий задумчиво посмотрел на зубчатые вершины. — Серебряные Черепа не увидят в нем большие возможности, как вижу их себе я. Боюсь, их сердца слишком огрубели. Они преисполнены устаревшей концепции благородства. Их разумы слишком покорны воле Бога-Трупа. Но в этом и заключается их слабость, о да.
Апотекарий отвернулся и посмотрел на своего командира.
— В их сердцах тлеют сомнения насчет искренности прогностикаров. Если мы разожжем их, если сможем превратить из чего-то безобидного и неопределенного в нечто осязаемое, то сможем расколоть Серебряных Черепов изнутри.
— Интересная перспектива, Гарреон. — Черное Сердце забарабанил когтями искусственной руки по бедренной пластине брони, а затем воздел указательный палец другой руки к небесам. — Посмотри, мой старый друг, — сказал он с непередаваемым удовлетворением. — Они проглотили наживку.
Предрассветное небо прочертили яркие полосы света, когда десантные капсулы и боевые корабли ордена Серебряных Черепов вошли в нижние слои атмосферы. На лице тирана заиграла жестокая усмешка.
— Как я и планировал, — довольно сказал он. — Они идут.
— Подтверждение, капитан Аррун. Развертывание четвертой роты началось. Подразделения на пути к поверхности планеты.
Монотонный голос сервитора разнесся в комнате вооружения Арруна. Капитан машинально кивнул, прежде чем подтвердить, что понял. Он уже успел навестить часовню, где преклонил колени перед статуей Бога-Императора, чтобы немного успокоить царящую в душе тревогу. Нравилось ему или нет, но высокий титул магистра флота означал, что ему следовало оставаться здесь, на борту «Грозного серебра», вместо того чтобы сразиться с ненавистным врагом на земле. Он тихо прошептал молитву и извинился перед далеким Богом-Императором Человечества за то, что на миг пожелал отказаться от своих обязанностей.
Капитан не сомневался, что Бог-Император простит его минутную слабость, но все же корил себя. Космический десантник мог быть преисполнен стремления свершить волю Императора, но также у него были обязанности перед орденом.
Конечно, теперь Аррун взвалил на себя также дополнительную ответственность перед юношей, навеки заключенным в прозрачную трубу вдали от этого спокойного места на инженерных палубах. Именно благодаря его стараниям Волькер и «Грозное серебро» стали единым целым. И именно под его неусыпным надзором проект будет завершен.