— Пли! — закричал Новир. Казалось, что он не замечал огромных потерь, его внимание было приковано лишь к стреломёту.
Баллиста дёрнулась, тетива зазвенела, запустив в воздух огромный гарпун с витым наконечником.
Однако целью оказалась не Агнис. Снаряд рассёк морозный воздух и вонзился в паучиху. Та взвыла и перевернулась на бок, начав неистово бить лапами. Вместе с этим и Миюки упала на снег, словно стрела пронзила и её.
— Нет! — выкрикнул Тамэо.
В этот момент застрявший в теле паучихи наконечник гарпуна разорвался, высвободив громадное количество энергии. Всю округу забросало частями оторванных конечностей и кусков паучьей плоти.
Гигантская тварь, так долго служившая ногами для лачуги, в один момент испустила дух и обмякла.
Тамэо не верил своим глазам, он переводил взгляд с поверженной паучихи на безмолвно лежащую Миюки. Злость заполнила его сознание, а руки и ноги напитались магией молний.
Словно берсерк, Тамэо ринулся по склону холма, почти летая от врага к врагу. Противника падали, поверженные клинком легендарного меча. Они не успевали даже понять, что же с ними произошло.
В конце Тамэо подпрыгнул вверх, а после обрушил всю свою ярость на баллисту. Грянул взрыв, в стороны разошлась сияющая сфера, тысячи молний прошили округу, превращая камни в пыль, а деревья в щепу.
Эта последняя атака решила исход битвы. Зверолюды были повержены.
Но Тамэо не было до них дела, он побежал вниз по холму и упал на колени рядом с Миюки. Она была ещё жива, но уже не могла говорить. Смерть паучьего тела грозила гибелью и его хозяйке.
— Всё же будет хорошо, правда? — спросил Тамэо с надеждой.
В уголках губ Миюки появилась кровь, однако она смогла заставить себя улыбнуться. Голубоглазая малышка покидала этот мир, но она была счастлива видеть лицо любимого в этот последний миг жизни.
Тамэо разрыдался, слёзы текли по его щекам, падая на красный от крови снег. Он не знал, что нужно делать, что сказать. Последние совместные мгновения утекали, а он просто смотрел на бледнеющее лицо Миюки, не в силах даже пошевелиться.
— Отомщу… отомщу!!! — из пересохшего горла Тамэо сами по себе стали вырываться крики. — Они все сдохнут!!! Я сравняю эти горы с землёй!!! Сами небеса разверзнутся над этими проклятыми скалами!!!
— Н… нет, — еле слышно произнесли губы Миюки. — Оставь злость. Живи с миром.
Это были её последние слова.
Глава 21
Тамэо держал холодеющую руку Миюки, не в силах что-либо говорить. Слёзы сами по себе текли по щекам, а сердце разрывалось на части.
Они познакомились не так давно, но уже многое пережили вместе. Всё началось со спасения паука из рук аукциониста, а после переросло в громадное приключение. И голубоглазая Миюки всегда была рядом.
Она первая проявила интерес, а Тамэо почувствовал привязанность позже. Но от этого становилось лишь тяжелее. Иногда потерять только что обретённое счастье намного больнее, чем расстаться с тем, что ты ценишь очень давно.
Рядом с горюющим Тамэо приземлилась Агнис. Она поняла всё без слов, в её глазах вновь зажегся недобрый огонь.
— Я добью каждого! — прошипела Агнис. — Никто не уйдёт живым!
— Нет! — отрезал Тамэо. — Они мои! И только мои!
Его голос звучал зло и не сулил оставшимся в живых зверолюдам ничего хорошего. Но сейчас он пытался потушить в себе огонь ярости, желая провести последние мгновения с Миюки в спокойствии.
— Она ещё дышит, — проговорил Тамэо, скрипя зубами от переполняющих его эмоций. — Останься рядом, сядь. Мы должны быть вместе до самого конца. Она и твоя подруга.
Агнис кивнула, но осталась стоять. Её зоркий взгляд то и дело прочёсывал окружающие земли, стараясь заранее заметить опасность, если кто-то из зверолюдов поднимется на ноги и попытается напасть.
Внимание Тамэо было поглощено умирающей голубоглазой малышкой. Он гладил её щёки, поправлял волосы, смахивал с белого платья упавшие с неба снежинки. Окружающий мороз уже заставил кровь на снегу превратиться в лёд, но рука Миюки всё ещё оставалась чуть тёплой.
Так продолжалось какое-то время. Постепенно ночь стала уступать место раннему утру.
Миюки вдруг протяжно вздохнула.
— Я всё ещё жива, — произнесла она еле слышно. — Почему?
Тамэо лишился дара речи. Он посмотрел на Миюки, затем перевёл взгляд на покойную огромную паучиху. Если существо живёт в дух телах, то смерть одного из них приводит и к смерти другого. Так говорила сама Миюки…