Лагот колебался. Мальт прочел по лицу его вину и рявкнул:
-Если у вас есть сведения, касающиеся короны, трона и народа, вы должны немедленно изложить их. Это ваш долг!
И это сработало куда быстрее. Лагот из чувства страха вдруг выложил про творение Ольсена, без прямой прочитанной цитаты, чтобы не сложилось у Мальта впечатления о том, что Лагот слишком уж хорошо знает содержание. Рассказ получился коротким, да и Лагот постоянно увиливал от прямой нападки, обходясь формулировками «мне кажется», «боюсь, что я мог не так понять» и «он, без сомнения, так не думает…»
Мальт выслушал холодно и профессионально, не выдав ни одной эмоции. Лишь когда Лагот закончил и опустил, винясь, голову, сказал:
-Вы, мой дорогой друг, поступили очень верно, рассказав мне – советнику короля и законнику, о таком важном происшествии. Работа подобного рода может вызвать новую смуту в только что успокоенном, в том числе и вами, народе.
Лаготу стало легче – Мальт, точно зная людскую натуру, подарил ему успокоение.
-К тому же, написать работу для самого себя, - здесь уже пошла ложь, - еще не преступление. Может быть, он вас разыграл? Или, может быть, сочиняет какой-нибудь саркастический памфлет? Вы же не прочли всего, верно? Так что…
Мальт многозначительно развел руками, и Лаготу стало еще легче, хотя, бывший дознаватель, конечно, лгал. Даже если это строки из памфлета, который пишется во славу короны, строки слишком опасны и будут подвергнуты цензуре.
-Ну и последнее, - Мальт улыбнулся еще шире, - никто не арестует Ольсена или кого-либо еще сию же минуту! Вот если он будет вести себя странно, собирать тайных друзей или…печатать свое творение тайком, или же, словом, если он будет вести себя только так, как может вести себя заговорщик, тогда мы уже поговорим с ним на другом уровне.
Мальт положил руку на плечо Лаготу и ободряюще кивнул ему, мол, все в порядке. Лагот от этого совсем успокоился (во всяком случае, совесть, сжавшая его на мгновение, успокоилась точно).
-Господин Мальт, - Лагот вдруг решил, что это неплохой шанс и само веление Луала, - а нас правда закроют?
-Ну, времена меняются, меняются с временами и потребности! – Мальт удивился, но постарался не выдать этого удивления. – Твои соратники подавлены?
-Да нет, - Лагот неопределенно повле рукой. Он мало общался с кем-либо, в основном им занимался Ольсен, творя и оттачивая мастерство притворства и масок перед толпой. Но лицом к лицу с одним человеком, он не успел научить его притворяться.
-Тогда почему ты спрашиваешь?
-Я…ну, я был патрульным. А до этого никем, особенно-то и не был. Теперь я поэт, но не совсем.
-И ты не знаешь, куда идти? ищешь покровителя? – догадался без проблем Мальт. – Похвально! Что ж, в наших рядах всегда не хватает людей. Я думаю, если ты поговоришь с Арахной…
Мальт осекся, словно произносить ему ее имя вдруг стало неприятно. Лагот же запоздало догадываясь о том, что вопрос такого рода неуместен, спросил:
-А может быть, вы поговорите с Арахной? Я был бы…
-Я? – тихо переспросил Мальт и лицо его странным образом ожесточилось и омрачилось, - я с ней не в ладах. Хорошего дня!
И быстро, пока Лагот не успел извиниться, исчез с его пути в сторону. И только тут Лагот понял, что вообще-то давно не видел их вместе, только по одному, да и вид у Арахны, таскающейся теперь с Персивалем, был какой-то ледяной и жуткий…
Означенный же Персиваль постигал новые тяготы. Арахна рассказала ему в общих чертах о своем разговоре с королем, и дознаватель, который никогда не бывает бывшим, спросил:
-И по какому закону, по какому обвинению мы будем карать союзников короля, да будут дни его долги?
-Его величество дал понять, что невиновных нет, а обвинения его не очень интересуют. Их нужно найти…
-Найти или сделать? – уточнил Персиваль. – Найти доказательства грехов, или подвести обвинения, как Юстасу?
-Если возможно – найти, - ответила Арахна и не стала заканчивать фразы.
-Понял…
Арахна кивнула, принимая ответ. Ее устраивала покладистость Персиваля. Зато его не устраивало резкое превращение Арахны из человеческого существа в какое-то дисциплинированно-выдрессированное и равнодушное. Ему хотелось бы больше изящества в решениях, что должны были привести к падению того или иного человека, а тут ему сказали, что можно хоть с потолка придумать обвинения и все со всем согласятся.
Персиваль пребывал в крайне мрачном расположении духа. Сегодня прозвучал приказ о переходе патрульного штаба, об амнистии и о том, что теперь все правосудие, все законники находятся в гордом Трибунале…