И мрачно Персивалю было от предчувствий!
Поэтому появление советницы короля – Эммы, занявшей место Атенаис, показалось ему куда более занимательным явлением, чем могло бы таким показаться в иной день.
Они обменялись краткими любезностями, а затем Персиваль уточнил:
-Вам, наверное, хотелось бы увидеть Арахну, госпожа Эмма?
-Я вообще хотела бы видеть Мальта, - не стала скрывать советница, - однако, говорят, что они больше не так близки друг к другу как прежде.
«Говорят», - Персиваль с трудом сдержал усмешку. Ага…на улицах, видимо, говорят! Быстро работает девица – далеко пойдет, если не сглупит.
-И тогда я пришла к вам, - Эмма держала себя строго. С вежливой холодностью, но без высокомерия. Это льстило и настораживало. – Недавно я встретилась с Арахной, поднимаясь к его величеству. Наша встреча была короткой и неприятной. Боюсь, что я могла задеть ее случайно.
-Не переживайте, - успокоил Персиваль, - вы ей никто, чтобы по-настоящему сильно задеть. Задевают лишь близкие.
-Да, - Эмма кивнула, - пожалуй, вы правы. Но я не держала в уме ничего дурного. Я искренне хотела помочь ей.
-Ей уже мало что поможет, - Персиваль вздохнул, - к сожалению.
-Но всё же! – настаивала Эмма. – Я могу мало, и мы знакомы плохо…
-именно поэтому: вам это зачем? Недоверие есть даже у меня, чего же вы хотели дождаться от Арахны?
-Я знаю, каково быть одинокой, - сказала Эмма, стараясь говорить мягко. – Поверьте, хоть вы и не обязаны. Я вижу в ее глазах пустыню и тоску, боль и ужас. Она мечется и не знает, куда пойти.
-Какая вы добродетельная! – восхитился Персиваль.
-Издевайтесь, - разрешила Эмма, - но во мне, на самом деле нет интереса, кроме сочувствия. Я просто хочу спросить у вас, как у близкого ей человека – можете ли вы сказать мне, как ей помочь? Могу ли я помочь ей?
-Иногда лучшая помощь – не лезть! – напомнил Персиваль. Эмма вспыхнула:
-Равнодушие? Это самая губительная черта. Люди нуждаются в помощи и должны получать ее.
-Вы ей никто. Вы ничего не сможете сделать. Вас не пустят.
-А вас?
-И меня нет, - ответил честно Персиваль. – Я могу чуть больше, чем вы, но все же – те, кто имел самое большое влияние на ее жизнь, мертвы.
-Она, правда, убила своего наставника и своих друзей? – жадно спросила Эмма. – Бедняжка!
-Не убила, а покарала. Не наставника и друзей, а преступников, - жестко поправил Персиваль. – И вам, благородной даме, стоит держаться дальше от этих слухов, не ровен час еще запачкаетесь!
Он уже жалел, что вообще допустил разговор об Арахне. Да, он мог не выносить ее, презирать, бояться или обожать, но они оба были законниками и все их отношения должны были оставаться в пределах Секции закона – ныне Трибунала.
-Вы угрожаете мне? Напрасно, ведь я с миром.
-А я не угрожаю, а защищаю этот мир. У нас не принято сплетничать. У нас принято повиноваться закону.
-Значит, - она не испугалась, лишь испытующе взглянула на Персиваля, - я ничем не могу помочь бедной Арахне?
-Лучше позаботьтесь о себе, - посоветовал он. – После падения барона Боде и его казни, вам лучше подумать о своем положении.
-Почему? – удивилась Эмма.
-Вы – его протеже. Вы невеста его сына. У вас плохо с памятью?
-У вас плохо с памятью, - поправила Эмма, поднимаясь с места. – Я давно не невеста сына покойного барона Боде. С самого ареста этого предателя…кажется, сейчас мы именуем его только так? А то, что я его протеже – вы протеже Арахны, она пришла с Мальтом…все приходят с кем-то и благодаря кому-то.
Персивалю очень захотелось поместить нагловатую советницу в кандалы и придать пытке. Но он улыбнулся и пожелал хорошего вечера.
-И вам, советник, и вам, - Эмма улыбнулась и уже в дверях сказала, - если все-таки бедняжке понадобится помощь, или вам…я всегда помогу всем, чем смогу!
И с этим отвратительным дружелюбием на лице, наконец, вышла, оставив Персиваля в еще больше мрачности.
20.
В принципе Персиваль понял, как ему можно отрезвить Арахну. Причём – отрезвить в прямом смысле этого слова, потому что она опять принялась чаще приличного прикладываться к пойловому вину. Это беспокоило и раздражало!
-Как она? – тревожно спрашивал Мальт у Персиваля каждый раз при встрече.
-Стабильно…стабильно плохо, - отвечал Персиваль. – А как ты хотел? У нее никого и ничего нет. даже дома. Теперь у нее нет и тебя, зато висят на душе камнем обидные твои слова и приказ короля…сам понимаешь что за приказ.
-Она сильная! – Мальт хотел убедить скорее самого себя, прекрасно понимая, что Персиваль прав. – Она ведь сможет. Это для её же блага!