-На сегодня семнадцать заключенных со сроком отбывания рабочих дней от месяца до семи лет. На восток, в рудники, пока двадцать один человек. К югу – около трех десятков.
-Солнышка им, - фыркнул Гарсиа-брат, - а как преступления совершать?
-Смертность в вашем уделе обычно превышает смертность на востоке, - мягко заметил Сутор. – Очевидно, солнышко у вас больно жгучее.
Гарсиа замолчали, переглянулись и не нашли ответа.
-Спасибо, Персиваль, - кивнула Арахна. – Патрульный Штаб перешел под управление Трибунала.
-Дознаватели взяли себе учеников из патрульных?
-Н…нет, ваше величество. – Арахна хотела сначала солгать, но решила все-таки сказать правду. Зачем портить репутацию обманом на каждом шагу? Лучше честно сказать, что не справляешься. – Не все патрульные пожелали остаться на охрану закона. Мы будем набирать последователей.
-Позвольте сказать, - подал голос Мальт, и Арахна внутренне похолодела, не ожидая ничего хорошего. Откровенно говоря, она не знала даже, чем он сейчас занимается, - насчет амнистии?
Король кивнул, заинтригованный.
-Советница Арахна давно предлагала ее, - лицо у Мальта стало скорбным, - однако, я был против. Многие люди могли были быть уже освобождены…
Арахна утвердилась в своем подозрении окончательно. Только что Мальт выставил себя противником милосердия и даже правосудия, зато показал ее совершенно не такой, а более мудрой.
Однако Арахна уже научилась кое-чему и поэтому сказала:
-Если бы Мальт пошел у меня на поводу, то освобожденные люди оказались бы в голоде столицы. Пережили бы они его? Мы не узнаем. Он поступил мудро, защитив часть народа, и обеспечив им скудный, но все-таки паёк заключенного.
Теперь уже Мальт взглянул на нее с мрачностью – он не понимал, почему, несмотря на сказанные им слова. На отдаление, она вдруг защитила его?
Король не сдержал смешка. Защита Арахны отличилась особенной оригинальностью, он кивнул:
-Сейчас амнистия пройдет полностью, и мы станем судить кто виноват, а кто был прав.
-А когда вернутся домой те, кто приехал из наших краев и попал в тюрьмы? – спросил за всех Сутор.
-Как сойдет снег, - ответил Шенье и вдруг ехидно добавил, - не перепутайте с заключенными, что прибыли вам на отработку своего долга перед короной и народом.
Завершил заседание король Мирас речью:
-В Мааре за время смуты, холода и голода расплодилось много врагов, желающих получить себе кусок власти, земли и наживы у своего же народа украсть это. Как король Маары, как защитник народа, я обещаю, что никто не уйдет от наказания. Всякий, кто был замешан в дурном, в чем-то, что противно самому милосердию, будет обличен законом, церковью и короной. Всякий, совершивший преступление против своей же земли, будет предан смерти…
Сказано было довольно ясно. Жрец Медер нервно сжал руки в кулаки, понимая, какой долгий и далекий от Луала и Девяти рыцарей Его путь ему предстоит. Арахна не отреагировала – она знала. Корсар воодушевился – малый верил во всё, что говорит король Мирас, да будут дни его долги.
А после заседания Арахна и Персиваль дождались Мальта на одной из лестниц. Вид был красноречивым и Мальт не стал пытаться пройти мимо или сделать вид, что эти двое ждут совсем не его. В молчании он дошел до них, и уже втроем они свернули в закуток под лестницей.
-Зачем ты сказал мне тогда все это? – спросила Арахна тихо. Закуток-закутком, а подслушать могли. – Про меня, про мои ошибки, про мою вину?
-Я сказал то, что думаю, - солгал Мальт.
Персиваль не вмешивался, но смотрел на Мальта с сочувствием, только не с тем, какое имеют обычные люди меж собою, а с тем, с каким смотрят люди на умалишенного.
-Нет, не думаешь, - возразила Арахна. – Ты сам утешал меня. Ты сам вел меня. Сам!
-Это не мешает мне презирать тебя, - говорить было тяжело, а лгать, видя такие знакомые ее черты, еще тяжелее, но мальт знал, и дал себе слово, что сделает это. Для нее же и сделает.
-Ложь, - Арахна покачала головой. – Ты ведь нарочно, так? Нарочно пытался причинить мне боль?
-Я правда так думаю, - Мальт стоял на своем. – Ты – абсолютное ничтожество. Ты палач, который казнил всех, кто…
Мальт не успел договорить. Арахна очень резво огрела его пощечиной. Щека вспухла, и от физической боли (рука у палача все равно крепка), ему стало легче. Обожженная щека заглушила ноющее сердце, но все прошло слишком быстро и ноющее сердце, как окровавленная душа и истерзанный ум, снова вышли на первый план.
-Лжец! – прошипела Арахна.
Она слишком хорошо успела его узнать и теперь видела ложь. Полотно спадало, завеса светлела.