-Да, всё это мне известно, - с трудом произнесла Арахна.
-И вы поддерживаете короля также преданно, как я? – строго спросил Корсар.
-Разумеется, я поддерживаю короля Мираса, да будут дни его долги, полностью. Я уничтожаю его…врагов.
Корсар одобрительно улыбнулся:
-Я рад, Арахна, что вы, несмотря на свою молодость, понимаете значение преданности.
-Вы пришли, чтобы обсудить это? – у всякой вежливости есть конец. Мысли о Мальте – непрошенные, горькие заставили Арахну оказаться сильнее этой вежливости и подтолкнуть, наконец, советника.
-Вы прозорливы! – похвалил Корсар, - конечно, я просто искал…ладно. Сегодня мой король отдал мне чёткий и ясный приказ. Я должен взять часть армии и ехать на север, чтобы подавить мятежное сопротивление того края и привести его к присяге Его Величеству.
-Ну…- Арахна не знала, что сказать, - задание почетное.
-Меня не будет некоторое время подле короля, - продолжал Корсар. – Меня, как точки опоры трона не будет.
-Но вы же не всей армией уезжаете! – напомнила Арахна. – Да и ненадолго…
-И всё-таки, я испытываю беспокойство и поэтому должен попросить вас за все время, что я буду отсутствовать, держать опору сильнее. Чтобы ни один враг не почувствовал моего отсутствия. Чтобы не было и мысли у врагов захватить трон и провернуть над народом какую-нибудь подлость!
Арахне хватило сил не рассмеяться, а напротив – со всей серьезностью закивать:
-Разумеется! Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, господин Корсар, ни о чем не волнуйтесь! Мы будем усердны в нашей борьбе за власть короля Мираса, да будут дни его долги!
Ей еще дважды пришлось заверить Корсара у дверей, что она будет очень стараться не пропустить ни одного врага Маары, и, наконец, успокоенный, он ушел. Арахна же выругалась, поражаясь, как по-разному король говорил со своими советниками из «опоры». Видимо, Корсар все принимал за чистую монету от короля, и тот сказал ему о врагах и не сказал Корсару подумать о том, насколько глупо и нелепо выглядит нахождение всех врагов в числе соратников.
Арахна покачала головой и решила, что на сегодня хватит с неё всего. С этими мыслями она прилегла на софу и попыталась уснуть.
Сон не шел.
Арахна повернулась на один бок, на другой. Почему-то оказалось невозможным долго лежать в одном положении – все тело как будто бы горело, требуя движения, поворота… снова перевернулась. И опять.
Ничего не выходило.
Она закрыла глаза и принялась вспоминать количество приговоров за неделю. Не помогло. Тогда попыталась представить список дел на завтра – пустота. вернее, дела были, прыгали какие-то смутные строчки и отдельные слова перед глазами, но ничего четкого не проявлялось в уме.
Тогда Арахна села на софе, посидела, приводя дыхание в порядок, и снова легла. Потом встала, чувствуя, что сон все равно не приходит, подошла к столу и попыталась погрузиться в работу. Не получилось.
И она знала причину этого. И не должно было получиться!
Арахне не хватало присутствия Мальта. Уже очень долгое время они не говорили друг с другом, так, чтобы быть честными, чтобы поделиться мыслями и не бояться. Мальт хотел и был советником, но с ним можно было не осторожничать, как с Персивалем, не нести то, что ожидаемо, как Корсару – с ним было легко и сейчас, в минуту бессонницы, Арахна злилась на себя за то, что именно его ей не хватало.
Она попыталась укорить себя мысленно, вспоминая своего наставника Регара и своих друзей, надеясь, что совесть пробудится и скажет, что скучать ей нужно лишь по ним. Но совесть не проснулась, а что-то злое, незамеченное прежде, в уме, сказало:
-Наставник твой сглупил. Как и Сколер. Лепен пытался подставить человека…по этим людям ты скучаешь?
Аргумент был слабым. Мальт был не лучше. но снова что-то злое не дало шанса совести и уточнило:
-Но те мертвы, а он жив.
Арахна застонала, как от боли, обхватывая голову руками. Ей хотелось бы провалиться прямо сейчас под землю, лишь бы не чувствовать этой внезапной, впивающейся ржавыми крючьями в душу, тоски.
Откуда пришла такая тоска, и зачем? Мало ли было вынесено Арахной? Так нет…явилась добавить!
Арахна решила идти к Мальту, навстречу собственной погибели. Она знала, что это унижение самой себя, что пойти сейчас, и сделать вид, что ничего не было, признать свою тоску по нему – это признаться в том, что она сама – ничтожество и что с ней можно поступать как угодно.