Шаги слишком близко.
-Регар? – голос хрипит от волнения. – Ты же…я же…
я же казнила тебя – своего наставника, человека, который был другом моим родителям, но отказался участвовать в первом, провальном заговоре еще принца Мираса. Ты сдал моих родителей Дознанию, и взял меня на воспитание. Ты дал мне всё и сломал меня. Благодарность ли? Ненависть?
Нет, тебя я так и не научилась ненавидеть. Сдавая моих родителей закону, ты только выполнял долг, и если кого мне нужно ненавидеть, так это их. Они не подумали о том, что у них есть дочь. А ты подумал. И дал мне ремесло, обучил.
Но я же казнила тебя?
-Здравствуй, Ара…- как давно был забыт этот голос! Мое имя, о, какое ненавистное мне, и ты смягчал его до «Ара».
Это ты. Совершенно точно ты. Те же черты, глаза, фигура. Тот же взгляд.
-Тебя нет…
Хочется верить, что я ошибаюсь, что все – дурной сон, что не было никакого Лепена, случайно подставившего в своей слепой ревности и себя; и тебя не было, взявшего мою, как тебе показалось, вину на себя. Ничего не было.
Остаётся только проснуться и начать новый день в Коллегии Палачей. Сейчас Лепен придёт, чтобы привычно меня разбудить.
-А ты есть? – голос Регара тих, взгляд внимателен и твёрд.
-Ара…- дрожь порождает этот новый голос, откуда-то за спиной. Сколер! Как он бледен! Он тоже жив. Ничего не было.
-Сколер! – он отстраняется с мягкой виноватой улыбкой от объятий, и разводит руками:
-Извини, Ара, Леп меня сожрет своей ревностью!
-Не сожру…- и снова голос за спиной, поворачиваюсь. Лепен! Мой милый Лепен! Ослепленный бесконечной печалью. – Не в этот раз.
-Леп! – все живы! Все живы и произошедшее – только сон. – Леп, Сколер, Регар! Я боялась, что потеряла всех вас навсегда, что вы…
-Ты потеряла! – жестко, непривычно жестко обрывает Регар. Никогда прежде он не позволял ко мне такого тона. – И нас, и себя.
-Но вы же…- отступаю к стене позади и не нахожу никакой опоры. Почему-то падаю. Сил подняться нет. желания вставать тоже. Заставляю себя взглянуть в мгновенно ставшее чужим лицо Регара, - вы же…
Но это уже не Регар. Не тот, которого я знала. Не тот, что принял меня, как родную, нет, это совсем другой человек. Не было у Регара такого злого лица, такой восковой бледности. Это не он!
-Что ты сделала с нами? – Регар срывается на крик и выбрасывает вперед руку в обвинительном жесте. – Арахна!
Его голос гремит. Он проходит сквозь весь мой жалкий, рассыпающийся мир.
-Взгляни на меня, Арахна! – этот голос не принадлежит тому Сколеру, что я знаю. Никогда не был он таким вкрадчивым. – Я мог бы быть отцом…
-Это не моя вина, - я пытаюсь встать, но не могу. Пытаюсь отползти, и тело предает меня, пытаюсь ожить, очнуться.
-Я любил тебя! – лицо Лепена вдруг передо мной. в глазах безумство, ничего общего не имеющее с его настоящим характером. – Но ты убила меня. Убила нас.
-Нет. это не я…послушайте, послушайте меня, пожалуйста. Это не моя вина! Я все объясню. Я…
Не разбираю ни предметов, ни черт. Все смешивается в отвратительную кашу. Задыхаюсь и трясусь, рвусь куда-то, а со всех сторон руки, когда-то принадлежащие моим близким, желающие удушить меня, утянуть за собою...
-Арахна! – Мальт повторно тряхнул Арахну за плечи, заставляя ее проснуться. Она открыла глаза и мутно взглянула на него, явно не узнавая. – Арахна, очнись. Тебе приснился кошмар. Все в порядке, ты в безопасности!
Взгляд Арахны стал осмысленным. Она взглянула на Мальта уже совсем иначе и тихо спросила:
-Мальт?
-Всё в порядке, ты в безопасности, - повторил он, напуганный, пожалуй, не меньше. Хоть и не в первый раз видел Мальт у Арахны такой приступ кошмара, но все-таки не мог никак привыкнуть к этому.
-Мальт…- Арахна коснулась его щеки, убеждаясь, что он настоящий и прижалась со всей оставшейся в ней доверчивостью к его груди, вымаливая защиту в его объятиях.
-Ну, тише, прошу тебя, - убеждал Мальт, поглаживая ее по волосам. – Всё кончилось. Это просто сон. Видишь?
Ему не надо было спрашивать, что именно ей снилось. Всегда это была одна и та же вина – вина за жизнь, когда ее близкие мертвы. Но в чем была эта вина? В том, что она, как Сколер не пыталась влезть туда, куда не надо? В том, что она не потеряла голову как Лепен, или в том, что она, как Регар не пожелала взять на себя не свою вину?
-Снова? – спросил он, чтобы отвлечь Арахну от дрожи. Мальт знал, что с ней надо разговаривать, тогда разум вернется быстрее.