Но, с другой стороны, разве обязаны верить они преступнику? Лагот в сговоре и пытается сейчас подорвать советников, их доверие…нет.
Это не так. Арахна понимала, что это не так, но не хотела верить своему же рассудку. Но действовать было нужно. И тогда она заставила себя идти в кабинет Персиваля, пытаясь успокоить себя тем, что от ее человеческого существа не осталось ничего, а от совести и добродетели – лохмотья.
Персиваль не удивился. Он знал, что она придет.
-Дай мне протокол, - попросила Арахна, прикрыв за собой плотно дверь в кабинет, - пожалуйста.
-Прежде, чем я тебе его отдам, - он не стал ломать комедию и спрашивать, о каком протоколе идет речь, и зачем он вдруг ей понадобился, - скажи, хорошо ли ты подумала?
-Что? – Арахна ожидала именно комедии и встретив тихий и спокойный вопрос была сбита с толку.
-Падение Мальта приближается неумолимо, и всякую бумагу можно вывернуть как угодно. Может быть, этот протокол тот самый, последний, решающий камень в него. Ты подумала хорошо? Если вскроется - пойдешь как укрывательница врага.
-Вот в чем дело! – Арахна усмехнулась, - Персиваль, а как оно вскроется-то? Мальт не скажет и я не скажу. Ты сдашь?
-Еще есть Лагот, - напомнил советник. – И к тому же, ты уверена, что никто не слышал его первого разговора с Мальтом? Не был рядом? Что. В конце концов, Лагот, если в самом деле, пытался отговорить Ольсена от публикации, не припугнул его тем, что Мальт все знает? Хватит слуха, чтобы Мальт пошел на эшафот. Дело серьезное и ты рискуешь. Потому, спрашиваю – хорошо ли ты подумала?
-Если я этого не сделаю, - Арахна не колебалась, - ему точно грозит эшафот. А так я хотя бы попытаюсь.
-Зачем тебе это? ты еще молода, можешь совершить глупость посильнее, - Персиваль изучал ее лицо, ища в нем сомнение. Но нет – решимость!
-Я люблю его! – Арахна выплюнула это с мрачным триумфом, признавая вслух самое сложное для себя.
-Луал! – Персиваль расхохотался, вышел из-за стола, и неожиданно протянул руку, касаясь щеки Арахны. – Бедная, юная девочка!
Он убрал руку прежде, чем Арахна возмутилась, и продолжил с печальной насмешкой:
-Да ты бы влюбилась в любого, кто оказался бы с тобой рядом в те страшные дни. Ты потеряла всех, а Мальт был рядом. Была смута, а он был рядом. Немного его внимания, немного его одиночества и твоего разрушенного мира – вот что такое твоё пустое «люблю»!
-Не смей…- прошелестела Арахна, - не смей указывать мне, что мои чувства ненастоящие.
-Нет, девочка, они настоящие, - Персиваль не стал спорить, - просто они не те. Они не от любви. Скорее, от благодарности, от твоей тоски, от твоего одиночества и твоей же растерянности. Немного его заботы…
Персиваль коснулся ледяной руки Арахны кончиками пальцев, будто бы желая проверить пульс:
-Догадываюсь, что никогда прежде ты не испытывала таких чувств. своих друзей, мир им, ты принимала как братьев. А тут – мужчина, с которым ты не росла и почти не работала, появляется, заботится, интригует…
-Руку убери, - процедила Арахна, и Персиваль покорился, легко вернулся к своему месту за столом:
-Пойми правильно, мне все равно, сделаешь ты это или нет. я просто из сострадания к твоей дурости говорю, что есть вещи, которых лучше не допускать.
-Дай мне протокол допроса Лагота, - повторила Арахна свою просьбу ледяным тоном. Слова Персиваля задевали ее. Он был прав в том, что ее чувства к Мальту были вообще первыми, но ей хотелось думать, что это именно нечто большее, чем благодарность или признательность, или что-то там еще.
-Как скажешь, - Персиваль протянул ей лист, - он твой. Но я тебя предупреждал.
-Обойдусь, - Арахна покинула кабинет Персиваля, нарочно громко хлопнув дверью.
Откуда ей было знать, что пять минут, потраченных ею на колебания и приход к Персивалю, были роковыми и дознаватель, который бывшим, как известно, не бывает, по старой своей привычке, снял копию с настоящего протокола?
Арахна могла переписать протокол набело, но она не догадывалась о копии. Да и некогда ей было догадываться – во-первых, пришла весть о поимке Ольсена, что уже означало сильнейшее облегчение; во-вторых, с Лаготом нужно было решать очень жестко, он на самом деле мог ляпнуть что-то очень дурное…
Бурлила столица. Говорили, что ищут какой-то там памфлет, но какой именно сказать мало кто мог – знали, что очень дурной, не то про Луала и Девять Рыцарей Его, не то короля…в отсутствии правды легко плодить слухи.