-Да-а…- Арахна попыталась улыбнуться, - трусость не дала им дойти до суда и принять наказание закона. Но теперь им судья Луал и Девять Рыцарей Его!
-Арахна, король не знает о моем визите, и я умоляю тебя сказать мне правду. Виновны ли эти люди на самом деле?
-Разумеется! – Арахна даже не стала изображать возмущение – оно сорвалось само. – Разумеется, жрец, они виновны!
-А сами ли они умерли? – тихо спросил Медер, не сводя проницательного взгляда, привыкшего к исповедям и виновным взглядам, с лица Арахны. – Ты не имеешь еще черной прожженной души, еще недавно ты искала путь, и я указал тебе путь к покою – искупление. Так скажи мне правду. Сами ли они умерли?
У Арахны защипало в горле. Она взглянула на печального, постаревшего за последние дни, что работал Трибунал, человека, привыкшего нести чужие грехи на своих плечах, и поняла, что ложь может быть очень разной.
-Они умерли сами, - подтвердила Арахна.
Но жрец видел ее взгляд. Муки совести, жившие в нем каждый день, из-за того, что был он вынужден обвинять перед народом тех, кого говорил обвинять король, грызли его сон, не давали ему житья, отравляли вкус еды. Но он держался, веря, что поступает подло один, и один будет держать ответ. Видя же молодую, несчастную, отравленную теми же муками девушку, жрец Медер не выдержал.
Он поднялся одухотворенный, готовый ко всему за одни свои мысли, поблагодарил Арахну и вышел, понимая, что скоро кончится его время, но уповая на это, как на покой.
Арахна пожала плечами и потянулась к шкафчику, чтобы выпить вина. Ей было очень плохо и гадостно на душе.
24.
-Мой дорогой жрец, - голос короля Мираса лучился святым дружелюбием, - я очень рад, что ты нашёл время в своих делах, чтобы посетить меня, но чем обязан я твоему визиту?
И хоть тон короля был благостен, толковать его речи следовало только так: «зачем ты пришел, коль я тебя не вызывал?»
Но жрец Медер, служивший Луалу и Девяти Рыцарям Его, пришёл к королю совсем другим человеком, чем был прежде. Прежде смерть страшила его и пугали слова короля о том, что каждого жреца можно заменить, что всегда будет тот, кто согласится поддерживать трон любыми методами, поскольку это долг жрецов – защищать народ от смуты, а покой и надежду дарит народу лишь законная власть. Но это было давно. Медер не был плохим человеком. Он долгими дорогами шел к богу и теперь не собирался обращать окончательно Луала и Девять Его Рыцарей на служение политики.
Да, на некоторое время слова короля опьянили его и позволили обмануться, но жрец сумел выбраться и, выбираясь, понял, что от смерти ему все равно не уйти, но смерть лишь мгновение, а Луал судит на вечность.
И если придется уходить, то Медер выбирает уйти очищенным. Хоть немного, хоть в собственных мыслях, а там его вечность решает Луал.
-Я пришёл к тебе, мой король, не как друг, а как жрец Луала и Девяти Рыцарей Его. я пришел предложить тебе покаяние.
Надо было видеть лицо короля Мираса! Оно словно застыло неподвижной восковой маской, а затем губы брезгливо изогнулись в усмешке, а по всему лицу прошла тень усталости, толковать которую можно было лишь как «я очень устал от всех этих…»
Но Мирас был королём и сумел взять себя в руки, не давай последнему слову отразится в чертах своих.
-Раскаяться в чем? – дружелюбно уточнил он, давая Медеру шанс обратить все в шутку.
-Раскаяться в мятеже против брата своего, за убийство его, за убийство невинных, за всю кровь…- ответил жрец спокойно. – Раскайся, мой король, очисти свою душу и Луал прольет благословение на землю Маары и даст ей процветание, и…
-Хватит! – его величество раздраженно отмахнулся. – Молчать! Где ты, друг мой, видел короля с чистой душой? Не Луал, не Девять Рыцарей и никакое иное божестве не властвует над землями! Нет! Сами люди творят благословение своей земле. Сами люди…и всегда есть те, кто виноват. И всегда есть те, кто очистят вину и если понадобится замарать руки для этого – ничего!
Король осекся. Впервые он выдал такое, да еще и в присутствии жреца. Религия не была для Мираса чем-то, кроме инструмента, он слишком много видел страдания в родной Мааре, в родном народе, который душил налогами и разорял его брат. И тогда, еще пот молодости лет Мирас решил, что если Луал и Девять Рыцарей Его действительно властвуют над землями, то они не заслуживают такого почтения, какое им оказывается, потому что почтенные властители не допускают страдания и смертей, не дают несчастным людям задыхаться в налоговом гнете и выгадывать каждый день крошки хлеба на следующий.