И когда Луал и Девять Рыцарей Его молчали, наблюдая разорение Маары Прежним Королем, Мирас заговорил. Он заговорил с будущими соратниками, осторожно выбирая и слова, и мысли, и подводя к одному итогу…
Он давно знал, что будет кровь, и хотел избежать того, чтобы крови было много. По его замыслу все должно было пройти с малыми жертвами, но совсем без жертв нельзя. И когда оказалось, что крови все равно выходит много, Мирас сумел успокоить себя тем, что это оправданная цена. Выжившие станут сильнее. Трудные времена рождают сильных людей, а сильные люди делают времена золотыми, золотые времена, в свою очередь рождают слабых… но когда будут еще – следующие слабые? Сейчас цикл подходил к стабильному, плодородному времени и Мирас гордился этим, принимая, безоговорочно принимая все жертвы на свой счет, хоть и не признавался он в этом.
Что до брата – прежнего короля, да, Мирас убил его сам. Он помнил, как сам поразился той легкости, с какой оборвал жизнь своего же брата! Как легко кинжал вошел в мягкую податливую плоть, как дернулось тело, и как пелена застыла вдруг во взоре прежнего короля. Еще целое мгновение тело медленно оседало, но…
Это неважно. Это его, Мираса, счет. Его жертва народу! Как и все соратники, что творили неблаговидное, расшатывая экономику, чтобы довести народ до исступления и превратить творящиеся бесчинства в мятеж.
Это все другая цена. Его собственная цена.
-Мой король, - Медер заговорил тише, но уверенно, - не всякий, погибающий на эшафоте законников, виновен. Не всякий, кого я отлучаю и прилюдно порицаю, обвиняю, виновен. Многие из них рисковали жизнями для тебя и для народа.
-Что ты знаешь о виновности или невиновности, жрец? – король усмехнулся очень печально, - ты не знаешь, чем занимались эти люди на моей службе. Они виновны в том, что уже нарушили присягу, в том, что уже предали народ. Да, это было во имя благих целей, которые я несу и которыми я дорожу, но это было предательство. Предавший раз – предаст повторно. Если им не понравится мое правление, они обрушатся на меня. Если не загнать всех прежних друзей под железную пяту закона, они будут знать вседозволенность мятежных и смутных дней. Чтобы снести старый мир нужны псы, мясники, подлюги, сволочи. Чтобы навести порядок в новом мире – нужны фанатики и солдаты. Чтобы принести миру спокойствие, нужны уже мастера, художники и философы… сейчас проходит смена строя псов на фанатиков.
Король взглянул на Медера испытующе:
-Тебе не по нутру мои мысли и слова, верно?
-Луал учит милосердию.
-Луал учит подчинению природе и законам. Какой-нибудь низший и слабейший жрец может быть может позволить себе служить только милосердию, но с каждой новой ступенью приходится нести больший и больший груз. Нужно быть больше политиком, чем жрецом; больше покоряться и лгать, чем милосердствовать!
Медер покачал головою:
-Я не верю в это, ваше величество. Больше не верю. Трон и религия должны идти бок о бок, но религия не должна служить трону.
-Почему? – король искренне удивился. – Храмы Луала и жрецы его принимают людей и служат народу. Народ служит трону. Так почему жрецы не должны служить также трону?
-Ты пытаешься быть выше Луала и Рыцарей Его, король! – укорил высший жрец и советник,- это недопустимо.
-Недопустимо совершать преступления против народа и трона, - возразил король, - а перед Луалом счет закрывать не сегодня и не завтра, а в неизвестное «потом».
-Ты отрицаешь волю и святость нашего бога!
-Я не отрицаю волю и святость бога. Я всего лишь пытаюсь убедить тебя следовать за мною, - король сохранял спокойствие.
-Ваше величество, покайтесь во всей крови, что вы причинили, и я последую за вами по пути покаяния, - Медер склонился перед его величеством. Мирас расхохотался.
-Цель оправдывает все средства! Благая цель покрывает подлость!
-Благая цель не может быть благой, если достигнуть ее нужно по крови и телам. Покайся, мой король!
Мирас выдержал долгую паузу, внимательно изучая лицо жреца, а затем, поняв, что ему так даже проще, когда Медер сам взбунтовался – слишком уж совестливый, махнул рукой:
-Знаешь, в благодарность за твои заслуги я дам тебе уйти мирно. Я дам тебе два часа на то, чтобы отречься от своего поста, выйти из совета, собрать вещи, какие ты хочешь, и убраться туда, куда ты хочешь. Мне надоело в тяжелые дни строящегося нового мира спорить с тобой. Твердолобый жрец – плохой союзник.