Теперь он сам покровитель и ему не нужна память о прошлых днях.
-Приведите короля! – бушевала фурией сестра-Гарсиа.
-Доложите о нашем аресте, вы – ублюдки! – брат не отступал от нее.
Арахна попробовала заговорить мирно:
-Уважаемые советники…
-Вот именно! Советники! Именно! Ты – дворовая девка…- сестра Гарсиа не была в состоянии контролировать себя. Ее красивое лицо исказилось и пошло уродливыми красными пятнами.
-Но! – перебил Персиваль бесполезное выступление, - думаете, советников короля можно арестовать без согласия короля?
Это было волшебной фразой. Оба Гарсиа сразу же обессилели, в одно мгновение. Самообман кончился. Шанса на ошибку не было.
-Чего он хочет от нас? – брат пришел в себя первым. – Чего он еще хочет от моего края?
-Твоего? – Персиваль хмыкнул, - твоего в королевстве ничего нет. все, что было дано тебе, твоей сестре и югу – это только милость короля, но она закончена. Теперь важна преданность. Вы пользовались его милосердием, его дарами…
-Мы отплатили! – вспыхнула сестра. – Наш юг спас…
-Вашего ничего нет, - напомнил дознаватель, который всегда остаётся дознавателем.
-Что он хочет? – повторил свой вопрос брат.
-Подпишите, - Персиваль вытащил из одеревеневших рук Арахны два листа совершенно чистых, нетронутых еще чернилами и клеветой. – Один вы, другой ваша сестра.
-А в чем смысл подписывать пустые листы? – фыркнула означенная сестра. Она смирилась. Нет, не смирилась, конечно, в душе, но уже смогла вернуться в реальность, поняв бесплотность своих нелепых попыток к освобождению.
-Это пока они пустые, - ответила Арахна, неожиданно опередив Персиваля. – Жрец Медер объявил себя виновников и грешником, объявил себя убийцей многих достойных людей Маары. По результатам расследования Трибунала, стало очевидно, что Медер – провокатор. Он назвал ваши имена, как тех, кто и подбил его на провокацию.
Как очевидна была ложь! Как глухо звучали ее слова, совершенно отвратительные и подлые. Но она ясно раскрыла картину перед Гарсиа и те медленно осознавали происходящее, понимая, в чем их обвинят, и уже предвидя без труда, что за этим последует.
Персиваль не удержался и искоса глянул на нее – столь бесцветный и равнодушный голос! О, как ему не нравилось это состояние в людях. Пусть лучше спорят, пусть лучше ругаются, но никогда, ни за что не теряют внутренней своей силы.
-Все равно будет так, как хочет его величество, - продолжала Арахна, - все равно! Вопрос лишь в том, как именно вы уйдете? Смиренными грешниками с покаянием жреца и милостью короля к вашим друзьям или как мятежники из непокорного края?
Брат и сестра переглянулись. Они были готовы бы умереть, если бы смерть та была во имя идеи, или короля, или на войне, но умирать вот так, чтобы признаться в том, чего за ними не было? Гнусно, подло…
-Это политика, - напомнил Персиваль, - вы присягнули королю и должны исполнить его волю, какой бы она ни была.
Сестра Гарсиа первой поставила свою подпись. Она протянула к себе листок, взяла перо и криво вывела свои инициалы, затем устало разжала пальцы, и перо соскользнуло на стол.
-Берите и будьте прокляты!
Брат ее отказался от лишних фраз и просто вывел нужную закорючку. Персиваль взял драгоценные листки и кивнул Арахне:
-Пойдем?
Она также молча поднялась, и была уже у дверей, когда вопрос фурии-Гарсии настиг ее:
-А ты, которая смеет на себя брать такой грех, была ли хоть день по-настоящему свободна?
Персиваль вытолкнул Арахну в коридор, чувствуя, что не следует позволять ей отвечать на это. Она покорно вывалилась в полумрак спасительного коридора и привалилась к стене.
-Не слушай их, - сразу предупредил Персиваль. – Эти южане – вечные мятежники. У них семь перемен за сезон, как захотели, так и сделали. Что это за край, который даже не может управляться толком?
-А я и не слушаю, - Арахна вдруг совершенно доверчиво взглянула на Персиваля, - Это ведь не моя вина, да?
Как люди любят самообман! Арахна желала лжи, желала услышать, что это все воля трона, а ее долг – идти наперекор совести. Одним словом Персиваль мог ее спасти и утопить. Но он не испытывал к Арахне ненависти или отвращения, а потом предпочел не губить и сказал искренне: