Северяне очень переживали за то, как их примет трон. Они не были искушенными в интригах, и прежде вообще держались честно, но времена меняются, и приходится поступаться прежними вековыми устоями. Опыта, правда, еще нет, но они научатся…
Его величество Мирас, Совет, среди которых уже не было Гарсиа, но был новый Высший Жрец Луала, приветствовали на ступенях королевского замка подъехавшую процессию, состоящую из двух представителей севера, их дара в виде мятежного прежнего управителя и довольного Корсара.
Но король тепло обнял представителей, расцеловал Корсара, а пленника велел увести и накормить. Народ расстроился – хотелось бы зрелищ! Голод ушел, тревога ушла, холод тоже…развлечений, великий король Маары, развлечений!
И его величество дал отмашку самому пиру. Скользнули музыканты и танцовщицы, раздернули закрытые прежде столы и вот уже люд сметает угощение и славит трон. Но король Мирас спешит в замок – предстоит подписание соглашений, которые север не имеет пока морального даже права оспаривать – слишком уж медлили!
Но прежде нужно решить еще два обстоятельства. Его величество касается локтя Арахны, оказавшейся неожиданно близко к нему, и шепчет:
-Я более не нуждаюсь в услугах Шенье и Морана…
И вот уже нет этого прикосновения. Остаётся лишь одна Арахна на ступеньках, едва не задетая графом Мораном. Граф Моран – человек опытный и умный, он замечает что-то в ее лице, и, пользуясь своим правом на вежливость (он же ее едва не сбил), отводит советницу в сторону.
-Кто? – шепчет он, изучая ее лицо. – Кто, отвечай?
-Ваша светлость! – Мальт не желает наблюдать за столь бесцеремонным обращением с нею.
Граф Моран смущается на мгновение, затем, крепко сжав ее пальцы в своих, уводит по ступеням вниз, вроде бы к народу. Народ не замечает – у народа праздник, народ стал единым…
-Отпустите, - просит Арахна, - мне очень больно.
-От пальцев? – граф изумлен, но отпускает ее руки, смотрит в лицо советницы. Она плачет. Беззвучно плачет. Слезы блестят в свете огоньков празднества на ее лице. Где-то совсем рядом жизнь, но Арахна не чувствует себя живой.
-Я? – угадывает граф, пытаясь понять, что он чувствует при этом и с ужасом понимает, что ничего в нем, кроме голода, нет. ко всему привыкает человек! Даже к угрозе своей жизни.
-И маркиз, - Арахна не помнит своих рук, не узнает своих же движений. Наплевав на всякое приличие, не думая даже о том, как это выглядит со стороны, она вдруг бросается вперед и обхватывает графа крепко-крепко, не то пытаясь вымолить у него прощение, не то пытаясь его сломать…
-Ну-ну, граф с усилием отрывает ее руки от себя, - прекратите, Арахна! Веселее! Сегодня праздник! Да отпустите же вы меня, наконец, не то ваш Мальт меня просто взглядом прожжет…
Арахна оборачивается и замечает приближающихся Мальта и Персиваля. Первый насторожен, второй расслаблен. Персиваль вообще до странного беспечен.
-Напейтесь, Арахна, - советует граф Моран, - а маркизу я ваше послание передам.
Ловко вывернувшись, не отреагировав на прибытие Персиваля и Мальта, граф спешит за своим королем в замок, раздумывая, с чего бы начать: с рыбы или с оленины? Рыба подается в медово-ореховом традиционном соусе, а оленина – в холодном клюквенном. Спеша за королем, граф Моран представляет оба вкуса, выбирая тот, что будет ему приятен…
-Ну, и что это было? – Мальт старается держать себя в руках, но что-то саднит в его душе.
-Ничего,- Арахна делает глубокий вдох, пытаясь успокоить саму себя. Лично ей ни граф, ни маркиз не сделали ничего плохого, напротив, были добры.
-О, - влезает Персиваль, - разве не видел ты? Здесь было любовное свидание!
-Я тебя задушу…- тихо обещает Мальт.
-А успеешь? – лукаво подмигивает Персиваль и обращается к Арахне. – Можем немного побыть на празднике, а можем поработать. У нас там казнь Медера, Гарсиа и еще по мелочи пара ненужных…
Арахна смотрит на свои руки. Почему они еще тверды в своих движениях? Она пьет, она плачет, она ненавидит и больше не милосердный палач. А руки еще тверды!
-Я возвращаюсь в Трибунал, - отвечает Арахна, даже не думая. Ей не полезет кусок в горло. Совет же графа про «напейтесь» вызывает неожиданно приятное жжение в горле.
Они молча возвращаются в Трибунал. Пока народ на празднестве, действительно, нельзя не воспользоваться ситуацией. Нужно избавить Маару от громких имен, пока про них забыли.