26.
У Арахны не было столько хитрости, чтобы обмануть советников, закаленных в интригах. На обман обывателя она, может быть, была бы еще способна, но Совет не принял бы ее слова на веру никогда и ни за что.
Мальт и Персиваль, да и сама Арахна прекрасно это понимали. Перед заседанием, где нужно было объявить о падении Гарсиа и безумстве Медера, уже казненных, законники мрачно подошли к мысли о том, что докладывать должна не Арахна.
-Если ты скажешь о том, что Медер – провокатор, а Гарсиа хотели узурпировать власть, тебе не поверят, - безжалостно подвел итог Персиваль. – Ты сама в это не веришь. А еще предстоит падение графа Морана и маркиза Шенье.
-Но доложить надо, - Арахна чувствовала вину, но, странное дело, не за то, что оклеветала жреца и двух советников (это была воля короля, а не ее личная инициатива, а значит – приказ!), а за то, что теперь не могла сама доложить и чувствовала себя ужасно. А еще висела над ней приближающаяся необходимость расправы с маркизом и графом, и почему-то их ей было жаль куда сильнее, чем жреца или южан, а может быть, пожалуй, больше, чем всех прежних…
Сколько их было? Сколько тех, кто был обвинён ею самой? Сколько из них были виноваты настолько, чтобы довести их до казни?
Арахна пыталась не думать. Она всеми силами стремилась адаптироваться к простой формуле: приказ есть приказ. Но воспитание Регара и собственная душа болели, кровоточили без всякой пощады, словно бы намеренно истончая и без того уже ослабленную её жизнь.
-Я возьму это на себя, - сказал Мальт, не давая Арахне пререкаться. – Нет, послушай, это должен быть я!
-Да, это должен быть он, - согласился покладистый Персиваль. – тебе не поверят, а я не хочу. Да и кто я? Недавний законник в совете! Тьфу…
И вот – заседание. Советники уже знали о казни Гарсиа и Медера, но законники еще не объяснили этого, не дали версии и все напряженно вслушивались, чтобы угадать, как действовать. Арахна сидела на своем прежнем месте, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Она уже не знала часть совета. Новый жрец Луала и Девяти Рыцарей Его, северяне…она еще не успела познакомиться (и не желала) – с восточными и западными представителями, не успела понять о южанах, а оно уже и не нужно.
А самое обидное – перед заседанием Эжон, то ли случайно, то ли нарочно из презрения, не поприветствовал ее в ответ.
«Они ненавидят меня» - Арахна чувствовала это. Всюду появлялась эта ненависть. Ее ненавидели теперь в совете, понимая роль Арахны лучше самой Арахны. Ненавидели подчиненные, помнящие ее ещё палачом в те дни, когда жизнь была проста и понятна. И Арахна понимала все больше, понимала каждой частицей своего тела, что эта ненависть не может быть изменена. Ничем. Никак! И даже ее собственная смерть не поправит дела.
Персиваля нельзя ненавидеть, хоть он и законник – держится тенью, тих, сер, внимателен. Мальта нельзя ненавидеть – он давний, равный другим советникам. Арахна новая, чужая и ее ненавидеть можно и нужно!
-В результате дознания, проведенного Трибуналом, были выяснены следующие обстоятельства…- Мальт докладывает профессионально по делу, четко, фактами.
Этим он роет себе могилу. Король доволен. Он очень рад, что не Арахна докладывает о падении Гарсиа и Медера. Она ему ее нужна, чтобы почистить ряды, а Мальта можно будет обвинить в том, что он подтасовал дознание и обвинил невинных.
-Имея же признание жреца Медера, мы вызвали для допроса брата и сестру Гарсиа.
Советники слушают с преувеличенным вниманием, усиленно делая вид, что между формулировками «вызвали для допроса» и «арестовали» нет никакой разницы.
-Приговор был подписан решением советников Трибунала и приведен в исполнение.
Тишина. Осмысление. Здесь нет и половины правды. Все ложь, но насколько эта ложь невыгодна? Надо подумать, что важнее – истина или победа? Юг взбунтуется, узнав о казни Гарсиа. Но почему отсутствует Корсар? Вернулся с севера и уехал…куда?
Ответ очевиден. На юг. Войной. Что ж, этот сумасбродный юг давно надо было подавить и лишить привилегий вольности и свободомыслия. Поражение одного удела – возвышение другого.
Представителя запада в совете ясно сходятся в своих мыслях – то, что потеряет юг, можно подобрать. Конечно, находят и темные мысли о том, что юг был только первым и теперь будет лишь хуже, но…так ли это? Может быть, это лишь мера необходимости, а не закономерности? Запад ставит на покорное молчание и принимает версию короны.