Персиваль осекся. Лицо Арахны стало страшным. Такое лицо может быть только у мертвецов. Восковое.
Она гнала от себя множество мыслей о Мальте, веря в него и в его чувства. Персиваль сказал то, о чем Арахна хоть раз да думала сама. Просто бывают такие моменты, когда отрицать очевидное больше нет возможности.
Если бы Мальт не оттолкнул ее. Если бы не обвинил! Но он даже не допустил мысли на счет ее невиновности, почему? Потому что ему плевать? Потому что она ему не нужна? Можно было бы и дальше верить в его добродетель, но не тогда, когда он окончательно отступил и предал ее.
-Так! – Персиваль понял, что увлекся, - Арахна, без глупостей!
-Я…у меня голова болит, - она не взглянула, вышла из-за стола, стараясь не задеть его, легла лицом вниз на софу, - оставь меня, пожалуйста.
Это был слишком спокойный тон. Персиваль насторожился еще больше:
-Арахна, может тебе выпить?
-Мне нехорошо, - ответила она, - дай поспать, пожалуйста.
Персиваль еще поколебался, затем накинул на нее какое-то тонкое одеяло и вышел, погасив свечи.
Едва закрылась дверь, Арахна встала и подошла к столу. С кем поведешься – от того и нахватаешься рано или поздно. У Мальта по старой привычке были еще образцы яда, правда, теперь он их прятал как никто. Арахна тоже как-то по случаю во время смуты купила и спрятала в своем столе маленький флакончик. Сама не зная зачем. Может быть, чувствовала трагическую развязку своей жизни, может быть, хранила как билет на отступление?
Она не разбиралась в ядах и не знала. Как какой следует принимать, потому, встряхнув флакончик с почти прозрачной, лишь слегка мутноватой жидкостью, открыла его и, стараясь не дышать (у жидкости оказался режущий травяной запах), осушила флакончик в один глоток.
Жар сцепил ее горло в одно мгновение, но она не успела вздохнуть, и только дернулась, как жар отпустил…пришла приятная прохлада. Арахна покорно выпустила, было, тюбик из своих рук, уверенная в том, что умрет.
Ну откуда ей, человеку прежде далекому от ядов, было знать, что все настои, произведенные из опасных растений острова Надья – прибежища Маары с востока, нужно принимать с жидкостью для эффекта, а в противном случае будут лишь симптомы отравления, жар, тошнота, лихорадка…но если организм сильный, то смерть вряд ли придет.
Арахне предстояли еще долгие часы мучений и метаний. Молодость не позволила бы ей умереть, но вывернула бы почти наизнанку. Но она еще об этом пока не знала и ждала эффекта, надеясь просто закрыть глаза и уснуть навсегда.
Персиваль же чувствовал, что нельзя Арахну оставлять надолго. Он бы оставил ее если бы она начала пить или плакать. Но нет. она легла на софу и это означало полное сломление ее духа, значит, лучше вернуться поскорее. Однако ему предстояла важная встреча.
Эмма уже ждала. Она была довольная.
-Ты откуда про его сына знаешь? – с порога накинулся на нее Персиваль. – Откуда?
-Тоже мне задача! – фыркнула Эмма. – Архив Городской Коллегии не был уничтожен. Я просматривала и увидела запись о рождении Льва – сына дознавателя еще Мальта. Запись дана только о рождении, о смерти или переезде не дана. Значит, спрятана… на пиру он виделся с сыном. Я эту женщину запомнила, тихонько выследила, а позже столкнулась с ней как бы случайно. Она была без Льва, но точно была она… остальное блеф.
-Тьфу…- Персиваль скривился. – Я тебе сказал вызвать ссору.
-А разве ее не было?
-Была, но…- Персиваль отмахнулся, - ладно. Думать забудь про наш договор, поняла?
-Защита от закона, - напомнила Эмма, - а еще защита от этого Мальта. Он может прийти ко мне и начать дознавать, откуда я знаю.
-И что ты скажешь?
-Если обещаешь мне, что он меня не тронет, что он падет, как ты обещал, то ничего не будет. А если…ну, сам понимаешь, расскажу, как мы сговорились его тряхануть и рассорить с Арахной.
-Тише-тише, - Персиваль улыбнулся. – Договоримся, мы же деловые люди.
-Другое дело! – одобрила Эмма. – Ну?
Персиваль оглядел ее с ног до головы, запоминая…
Первым делом в Коллегии Дознания учили: никогда никому не верь. Вторым: никогда не назначай встречу в приличных, хоть и темных углах города. Лучше встретиться в закутке сомнительного переулка или на оживленной улице. Там не подслушают, там увидят…
Но Эмма побоялась сунуться к трактирам и борделям, а на площади встречаться не стала, боясь, что ее могут увидеть с Персивалем. И за это поплатилась жизнью. Он был человеком твердой руки и не выносил шантажистов. Сговариваясь с Эммой так, чтобы та рассорила Мальта и Арахну, Персиваль уже знал, что убьет ее.