-Она хоть поправится? – Персиваль с настоящей тревогой вглядывался в покрытое испариной болезненное и сероватое лицо Арахны.
Целитель вздохнул:
-Неправильно принятый яд и молодость дают хороший шанс!
Целитель с подозрением отнесся к Персивалю, явившись на срочное происшествие: попытка отравления от королевской советницы. Но все больше и больше видя заботу бывшего дознавателя, а ныне советника и члена трибунала об этой девушке, проникался к нему симпатией. Персиваль так заботился об Арахне, постоянно обтирал лицо ее и шею ледяной водой, пытался кормить строгим нежирным бульоном и поил водой и тревожился, бесконечно тревожился, с неохотой отлучаясь по своим делам, и каждый раз возвращался с нервным вопросом:
-Ну как?
Целитель разводил руками – за полчаса-час отсутствия мало что могло поменяться. Да и от самого отравления прошли лишь сутки, делать выводы было очень рано! Но целитель понимающе относился к такому нервному потрясению Персиваля и смягчался от его заботы к Арахне.
Целитель был милейшим человеком, еще не растерявшим веру в добро и в людей. Он не представлял, что для такой тревоги могут быть иные мотивы. А у Персиваля были именно иные мотивы.
Во-первых, без Арахны было очень сложно свалить Мальта, который сейчас, по разумению Персиваля, должен был заниматься поиском нового убежища для сына. А свалить Мальта было вот очень нужно – в противном случае, он свалится сам непонятно еще на каких условиях, и что при этом будет открыто.
Во-вторых, на место Мальта должен прийти новый человек. В совете же Персиваль и без этого не имел поддержки. Арахна же обеспечивала ему это поддержку, да и она сама его в этот совет и ввела. Арахной же можно манипулировать и управлять, это не Мальт!
В-третьих, Персиваль видел в Арахне нечто вроде трофея. Сначала Лепен, доведший себя до эшафота слепой любовью к ней, теперь Мальт… Персиваль не понимал, что оба находили в Арахне – ну, молодая, но не то, чтобы очень красивая. Обыкновенная, даже грубоватая в чертах. Не умеет выражать свою женственность…словом, сам бы Персиваль прошел бы мимо. Но раз вокруг нее закрутилась то одна история, то другая, значит, можно быть милосерднее!
Но целитель не знал всех этих мотивов и не мог предположить о них. он приходил с микстурами и порошками и со всё большим одобрением оглядывал тревожного Персиваля, мгновенно робеющего при появлении целителя, от которого так много теперь зависело.
-Если ты хотела отравиться, спросила бы Мальта как именно, - выговаривать человеку, который тебя точно не слышит, было бесполезно, но Персиваль не мог промолчать совсем.
-Надо же было умудриться! Арахна, ты не умеешь доводить дело до конца! – это были и не обвинения, и не попытка что-то донести до нее. Это скорее было тревогой Персиваля. Ему казалось, что если он будет вот так говорить, сердиться, то это может чем-то помочь. Странное представление, но Персиваль не умел иначе.
Спустя сутки Арахну перестало тошнить, и она смогла принимать хотя бы воду, не опустошая тут же желудок. Это было уже большим прорывом. К следующему утру, она даже открыла глаза и осмысленно взглянула на Персиваля.
-Очнулась! – с облегчением промолвил Персиваль. и не удержался. – Ну, здравствуй, принцесса грёз!
Арахна закрыла глаза. Ей больно было смотреть на свет, а еще более того – стыдно. Крупная слеза скользнула по ее щеке, и тут устыдился уже сам Персиваль.
-Не буду спрашивать, - пообещал он и Арахне и себе, садясь рядом с тарелкой свежего бульона. – Тебе нужно начать питаться.
Арахна с усилием открыла глаза и медленно сфокусировалась на тарелке.
-Надо, - убежденно напомнил Персиваль, видя, как копится отказ в ее глазах. – Целитель велел!
Он недооценил слабость Арахны, и только с его помощью она смогла кое-как сесть на постели, протянула неуверенно ладонь к ложке.
-Да ну тебя! – обиделся Персиваль и взял ложку сам, зачерпнул немного бульона, - рот открой!
Она странно взглянула на него, несколько чувств боролись в ней, и советница не знала, какому уступить. Но Персиваль продолжал держать ложку наготове, а в ее собственном желудке снова потянуло, но на этот раз уже от голода, и Арахна покорно открыла рот.
Бульон был живительным! Он слегка обжег горло, но какое же приятное тепло разлилось в животе от него! Арахне показалось, что она физически ощущает, как её тело впитывает в себя каждой клеточкой эту несчастную ложку…