-Давай ещё, - одобрил Персиваль и дело пошло живее. Арахна уже не спорила – зачем? Силы будто бы прибавлялись с каждой ложкой всё больше и больше, возвращалась жизнь.
-Вот так! – когда тарелка опустела, Персиваль улыбнулся по-настоящему, очень ободряюще и тепло, - вот и молодец!
Арахна вздохнула, прислушиваясь сама к себе, а затем, тихо и хрипло спросила, с трудом различая связные мысли в еще не разлипших бредовых:
-Где Мальт?
Они могли поругаться. Он мог ее оттолкнуть. Он мог не поверить в ее непричастность к раскрытию убежища своего сына, но не мог же он не прийти совсем? Сколько она тут лежит? Кстати, а сколько?
Арахна тревожно взглянула в окно. Персиваль угадал ее мысли и ответил:
-Третьи сутки, Арахна. Нет, про Мальта не знаю. Не видел. Был занят тем, что перехватывал твои дела и здесь сидел.
Она почувствовала что-то в его тоне, что ей не понравилось. Это было нечто куда более страшное, чем осознание своей ненужности для человека, к которому Арахна так привязалась.
Персиваль позволил ей это почувствовать.
-Чего я не знаю? – голос дрожал, но Арахна была полна решимости. – Чего?
-Ты это…спи, - Персиваль торопливо поднялся. – Тебе полезно. Я дела перехвачу, не бойся. Ты спи, тебе нужно.
-Персиваль…- Арахна хотела выкрикнуть это с гневом, но голос не слушался. Она почти прошептала, умоляя не мучить ее и сказать пусть самую страшную, но все-таки правду.
-Прошу, спи. А то опять будет жар, - Персиваль коснулся вдруг ее впервые холодного лба, проверяя температуру, и заставил ее улечься обратно.
Арахна вцепилась в его руку, укладываясь. Это была мольба. Мольба сказать! Но он остался непреклонен:
-Набирайся сил, Арахна, не глупи больше. Или читай, как принимать яд в будущем, или не используй его вообще.
Арахна попыталась сопротивляться, но тепло и бульон свалили ее в очередную темноту.
В следующий раз она проснулась сама, к обеду. Проснулась от очень аппетитного запаха и даже села, протирая глаза. Персиваль уже был в ее кабинете с несколькими тарелками. Арахна попыталась гневно и требовательно взглянуть на него, продолжая прерванный разговор, но содержимое тарелок отвлекло ее.
Прежде она ненавидела тушеные овощи, но сейчас, глядя на мягкие податливые ломтики тыквы, моркови и картофеля, не имевших даже следа масла на себе, ощущала дикий голод. То, что раньше Арахна бы даже не посчитала бы за съестное, вызывало у нее приятное ноющее ожидание. на другой же тарелке она увидела горку проваренных и натертых яблок Маары – только в таком виде большая часть людей и могла их есть. Сами по себе яблоки были кислые и годились к использованию лишь после множественных кулинарных хитростей или с голода.
-А руки у тебя прежние! – заметил Персиваль, когда Арахна уже без его помощи накинулась на еду. – Твердые! Да, будут казни в столице, а то…по секрету, ученики твои бездарные, а ты – мастер. Но да ладно, ешь и набирайся сил.
Арахна махом смела всю еду и почувствовала себя значительно лучше. Полностью осмысленно взглянула на Персиваля и уже твердо попросила:
-Расскажи мне, что я пропустила?
-Да так…рабочие моменты, - Персиваль неубедительно пожал плечами. Он и не желал быть убедительным.
-Ты должен…- Арахна легко попалась в эту игру.
-Тебе я ничего не должен, - возразил Персиваль. – Правосудию – да, закону – да, Луалу и Девяти рыцарям Его – да, королю, да будут дни его долги – да, Арахне – нет!
Арахна смутилась, опустилась обратно на подушки и выбрала уже мягче:
-Я прошу тебя…
-Право, Арахна, не знаю. С одной стороны ты еще нездорова, с другой – все равно узнаешь. И все же – тревожить ли мне тебя? – Персиваль был воплощением всего актерства в мире.
Арахна терпеливо ждала. Она мучилась каждую секунду, но понимала, что нельзя настаивать. Сейчас в его руках было очень и очень многое.
-Хорошо, - Персиваль решился с большой тяжестью, - да, я скажу. Но прошу тебя не нервничать.
Арахна занервничала еще больше, но постаралась не подавать вида.
-Да-да…я поступаю плохо, но ты бы, наверное, поступила бы также. Эмму убили. В тот день, когда ты попыталась уйти от отчетности королю прямиком к Луалу.
Персиваль не был дураком. Он знал, что напрямую обвинить Мальта в убийстве, которое он не совершал, должна сама Арахна. В ее уме должна сложиться картинка. А вышло-то и впрямь – идеально!