А вот у Мальта такого спокойствия не было. Он честно явился к королю, как и обещал, рухнул перед ним на колени и рассказал сам про своего сына, про стычку с Эммой, про ее смерть, про Персиваля…даже про свои отношения с Арахной, что, вообще-то и не были секретом, но все же лишь сейчас получили открытое признание.
-Этот человек пытается внести разлад в совет! – взывал Мальт.
Будь это другой советник или другое время, его величество, да славит его Луал вечно, отреагировал бы иначе. Но Мальт был лишним уже давно. К тому же, на его счет Мирас записал провал с памфлетами и падение многих своих соратников. Против него должно было начаться дело – масштабное и мрачное.
-Я услышал тебя, - спокойно отозвался король. –Что с Арахной?
-Она под его властью…- в отчаянии признал Мальт, -я…
-Она поправляется? – перебил король. Именно Арахне отведена была роль карателя всего преступного и прежнего. Было бы досадно потерять ее за несколько шагов до последних процессов над Мораном, Шенье, что получили отсрочку; Корсаром, что льет кровь на юге, но не повернет домой еще скоро – уже в пути гонец с приказом ехать дальше на север, восток и запад…и Мальтом.
А потом Арахна должна сгинуть сама, но это потом, не скоро.
-Да, поправляется, - тихо ответил насквозь проигравший Мальт, поднимаясь с колен. Он знал, что не найдет спасения у трона. Хотел лишь, чтобы была отсрочка, чтобы Арахна была спасена и чтобы о его сыне позаботились.
-Тогда ступай. Я тебя услышал, - король потерял к нему интерес.
-Если что-то случится, ваше величество, со мной…- Мальт решил напрямую просить, - может ли мой сын…
-Дети не платят за своих отцов, - успокоил Мирас, сделав в уме пометку закинуть мальчика куда-нибудь в монастырь, подальше.
Мальт коротко кивнул, позволяя себе обмануться.
28.
Эжон сначала обрадовался тому, что его направили работать над обновлением портов с маркизом Шенье и графом Мораном. Он знал их как людей дела, а не слов, и предчувствовал триумф, уже явно представляя, как король Мирас, да будут дни его долги, увидит труд Эжона, оценит и навсегда пропадет для Эжона опасность падения…
Но нет. в этот раз сам Луал и Девять Рыцарей Его были как будто бы против такого поворота событий.
Сначала Эжон решил, что это досадные случайности, не более, обрушиваются на его несчастный проект по обновлению портов. Запаздывает древесина…ну что ж, бывает! В смутные дни вообще дождаться чего-то было нелегко, а сейчас, конечно, не смута, но все же – в дороге бывает всякое.
Но Эжон ещё мог понять одно и даже другое, третье происшествие, задержку, нарушение сроков. Но когда это стало системой, Эжон насторожился, и пришла ему в голову неожиданно неприятная мысль: за поставку ведь отвечает граф Моран.
В обход графа, на свой страх и риск, еще не желая верить в свой домысел, Эжон оставил заявку на древесину сам и все прибыло буквально на следующий день. Это только укрепило Эжона в очень мрачном предчувствии, но дальше хуже: поползла дисциплина рабочих.
Нередко теперь можно было увидеть шатающегося того или иного рабочего, а то и вовсе – валяющегося с явно не тепловым ударом и не переутомлением. Эжон пробовал говорить с ними, но рабочие смотрели на него как на пустое место, и советник сдался – нужно было признать, что граф и маркиз вредят обновлению.
Еще не зная, как выразить им свои подозрения и не оскорбить при этом, Эжон направился к ним…
Граф Моран и маркиз Шенье сидели в строительном шатре и откровенно пили. Они даже не сделали попытки изобразить трезвость или спрятать следы своего пьянства при появлении Эжона и слова застряли у Эжона в горле – впервые он столкнулся с такой вопиющей наглостью.
-Садись, - предложил граф Моран, указывая на свободный стул подле себя. – Выпьешь!
-Вы…вы что! – Эжон растерянно взглянул на графа, еще раз на стол, где красовалась нехитрая закуска, называющаяся «походной» из мясной и овощной нарезки, орехов и хлеба, затем взглянул на маркиза. – Вы что? Пьете?
-И тебе предлагаем, - подтвердил граф Моран, даже не думая смутиться.
-На службе? – Эжон не мог прийти в себя. – На стройке? Да как…да вы…
Слова все еще не могли сложиться. Таким идиотом он себя чувствовал рядом с этими почтенными дворянами, таким ребенком!
-Да мы-мы! – маркиз Шенье повторил жест графа, указывая на стул, - садись, и тебе нальем!
-Но стройка!
Граф и маркиз переглянулись и расхохотались. Это был совсем не веселый смех. Какой-то издевательский.