-Вы желаете что-то сказать? – Мальт умолял ее одним взглядом, и Арахна вняла этой мольбе, но больше собственной трусости и, пересилив всё, что ещё жило в ней храброго и честного, сказала сухим, треснутым от волнения голосом:
-Да. Я хочу сказать.
А что именно сказать не знала. Знала лишь только то, что не сможет защитить ни графа, ни маркиза, ни Эжона, которого сегодня здесь еще нет, но где-то он все-таки еще должен быть. Не сможет и не станет.
-Я хочу…- она нервно облизнула пересохшие губы, и глядя в расплывающиеся лица трибунов, и никак не глядя на обвиняемых, наконец, нашлась, - я хочу напомнить присутствующим о губительной силе этого памфлета. Он не просто посягает на королевскую власть, но унижает всё, что ценит Маара – её народ, её бога, её мировоззрение. Этот памфлет – орудие против народа и поэтому всякое проявление его действия…нужно уничтожить, как наиболее губительное.
Она села. Вернее даже рухнула в кресло. Персиваль облегченно прикрыл глаза, а Мальт заметно выдохнул. Трибуны взорвались одобрительным гулом, а Арахна с трудом сдерживала слезы. Лучше бы ей молчать совсем…
Она нашла в себе силы бросить один, только один взгляд на обвиняемых. Шенье смотрел на амфитеатр, а граф Моран точно на нее, и очень многое было в его взгляде, что-то большее, чем ненависть, что-то более горькое, чем печаль.
Приговор был объявлен в полном одобрении трибунов. В конце приговора о смертной казни появилось и упоминание про незамедлительное разделение участи своих товарищей по новому заговору против Маары – Эжону, когда тот будет пойман.
Но Эжон не знал о том, что уже приговорён во время собственного отсутствия Трибуналом. Он вообще только-только осознанно открыл глаза и увидел, что находится в рыбацком домике – мелком, но добротном, пропахшем деревом и рыбой. Со всех сторон попадались предметы рыбацкого быта – снасти, сети – целые и разорванные, отложенные для перешитья, крючки, удочки, какие-то еще багры, ремни, крепления.
Эжон моргнул и сел на постели – хоть и узкой, но мягкой. Он вспомнил всё, что произошло с ним, и потому даже не удивился пульсирующей головной боли и легкой тошноте, подступившей к горлу с его возвращением к сознанию.
Он оглядел ещё раз комнатку, заставленную обильно, как это бывает только в маленьких домах, и задумался о том, куда попал и что теперь ему делать. С одной стороны – нужно бы разведать, что стало с маркизом и графом, но с другой…
С другой стороны Эжон не был глупым человеком и понимал, что вряд ли его выгнали из шатра просто так, вернее всего, его собственная участь слишком плачевна, чтобы о ней узнавать, но всё же – куда привел его Луал?
Не успел Эжон еще раз, как следует, попытаться оглядеть комнатку, как открылась маленькая дверь, и на пороге возник человек. Эжон дернулся, было, но вошедший приветливо спросил:
-Уже очнулись? Здорово, а то я уже начал переживать! Не бойтесь, здесь вы в безопасности.
Эжон оглядывал приближающегося к нему мужчину с изумлением. Это был человек молодых лет – где-то ровесник самого Эжона, но его черты были странными. С одной стороны было в его чертах что-то очень благородное, но с другое – присутствовало и какое-то лукавство. Словно бы природа, создавшая его, сказала: «определяйся сам туда, куда хочешь!»
Человек был слегка растрепанного вида, но это была не растрепанность неряхи, а какая-то насмешливая и даже утонченная хаотичность.
Он приблизился к кровати Эжона, налил ему стакан из прежде незамеченного кувшина и протянул его своему гостю. Эжон взял осторожно стакан – это была не вода, а какой-то травяной сбор, он с опаской взглянул на незнакомца.
-Это вам для сил, - улыбнулся тот, - пейте, не отравлено.
-Э…спасибо. – Отказывать в данной ситуации было крайне невежливо, и Эжон сделал глоток. Самый маленький, который, по его мнению, был бы не опасен.
-Я бы тоже не верил, - хмыкнул человек и протянул руку за стаканом, отхлебнул из него сам и вернул, - видите? Не яд.
Эжону хотелось пить. В иных обстоятельствах такая предусмотрительность от хозяина рыбацкой лачуги его бы не успокоила, но сейчас…
Он, проклиная себя за доверчивость, жадно осушил стакан и прислушался к своим ощущениям. Приятное тепло разлилось по телу, словно бы пробуждая его к жизни.
-Меня зовут Эмис, - представился мужчина, протягивая руку.