Эжон не был глупцом. Может быть наивным был, но вот глупым – нет. реагировал не сразу, выбирая удачный момент и удачную реакцию, выжидал – но это не всегда оборачивалось в его пользу. Теперь нужно было действовать нагло, напролом. Эжон понимал это и то, что терять ему уж точно нечего и нужно играть роль, а вот при случае отступить, если получится.
Эжон попытался припомнить из истории и наблюдений как вели себя и как выглядели те, кто пытался разрушить привычный строй жизни. На ум шли мятежники, заговорщики…он же пытался выяснить, что их объединяло? Вера в себя? В идею? Готовность умереть за идеал? Это всё общие фразы, а как продемонстрировать это? Презрением? Насмешкой?
В конце концов, Эжон решил напустить на себя загадочности и уверенности и попробовать задавать тон самостоятельно. В следующий раз Эмис принёс ему похлёбку и Эжон, хоть и был голоден, принялся за еду, выверяя каждое движение.
Он был далек от актёрства и театра и прежде вообще не проявлял интереса к этой стороне жизни, но жизнь требовала перемен.
Эжон покорился им.
-Расскажи мне, мой друг, еще раз – подробно и внятно, откуда ты знаешь Арахну, - промолвил Эжон в перерывах между ложками.
-Рассказывать-то и нечего, - Эмис дернул плечом, но исполнил просьбу Эжона. – В Коллегии Палачей был глава – Регар и у него трое подчинённых. Один из них попался на чем-то. Они вынуждены были его казнить, потребовалась замена. Ну, а я всегда хватаюсь за каждый шанс в жизни. Но карьера моя не задалась. Арахна то с Мальтом крутилась, то учить меня стала. Ну, и тот, еще один палач приревновал. Попытался меня подставить, но у него что-то не так пошло и подставил он не меня, а самого Регара. Потом признался. Ну, Арахна его вынудила, да и сам он головой поплыл. А тут Мальт…она пыталась спасти всех, но то ли Мальт не помог, то ли сделать ничего нельзя было, Арахна и казнила обоих. Осталась одна из Коллегии. А ночью – бойня. Я ей предложил бежать, упёрлась и осталась. А я погибать не был намерен.
Эжон кивнул, принимая слова Эмиса. ему это не значило особенно ничего, так – какие-то внутренние разборки, но время он протянул.
-Ты сказал мне что «все наши пришли в восхищение». О каких «наших» идёт речь?
-Тех, кто готов бороться за свободу! – Эмис взглянул на Эжона с восторгом. – Мы счастливы, что среди нас настоящий советник короля.
-И сколько вас? – спросил Эжон, лицо Эмиса на мгновение омрачилось, но советник (уже бывший, впрочем, советник), нашелся. – Я должен знать, что вы делаете стоящее дело, а не просто молотите языками.
Эмис обиделся:
-Да мы! Да нас… да мы готовы умереть за свободу. Мир, в котором вся власть принадлежит королям и советникам, жрецам и дворянам – это плохой мир.
-Но я из простолюдинов. Арахна из них. мальт, Персиваль, - неосторожно заметил Эжон и тут же прикусил язык.
-Вы были нужны, - фыркнул Эмис и тут уже Эжон смутился, почувствовав, что этот рыбак-шут-борец-бард-и Луал знает кто еще – поймал суть быстрее, чем он, советник. – Вы были нужны королю, чтобы сделать переворот, но оставит ли он вас? Это несправедливость исторических масштабов и она должна быть искоренена в борьбе, за нее заплатят кровью!
«Угораздило!» - с ненавистью подумалось Эжону, но он улыбнулся и вслух уже сказал:
-Если слова твои верны, то дело пойдет. Если ты и твои соратники не убоятся…
-Да кто убоится? Кто? Мы все идем от торговцев, которые не могли торговать во время смуты; от крестьян, что были вынуждены голодать и за счет которых кормится столица; от рыбаков и ремесленников, от городских жителей и жителей деревень…наша борьба чиста и должна оставаться чистой. Наша борьба – это верное дело. Мы хотим всего лишь справедливости и равенства для каждого. Чтобы дворянин не мог убить безнаказанно, чтобы закон творился одинаково. Чтобы…
Эти речи Эжон слышал. Они всегда были странными и обрывочными, выражали тысячу и одно «хочу» и никогда не выражали «как к этому прийти». Такие речи были популярны в смуту, пока их разносчики не замолчали, а теперь. С памфлетом Ольсена все вернулось. Народ почувствовал в часы бойни не только угрозу своей жизни, но и свободу. Он увидел, что король – человек и его можно убить. Мирас, да будут дни его долги, пытаясь получить свою власть, свой трон, расшатал его сильнее. Право, если бы он просто отравил короля – проблем было бы меньше!